Но все это на многолюдных коллегиях. У себя в кабинете С. А. Афанасьев бывал и очень другим. Мне иногда приходилось докладывать ему лично технические проблемы. К сожалению, как правило, после аварий. Расстилались в кабинете на столе для заседаний чертежи, и мы вдвоем ползали по ним, считая размерные цепочки, обсуждая возможные причины отказов техники. Разговор был всегда нормальным. Он по своему опыту был технологом, производственником и вообще имел огромный опыт. Он хорошо понимал меня, имевшего опыт работы конструктором, проектантом. По технике было полное понимание.
Но на заседаниях коллегии обстановка была очень суровой… Работа Минобщемаша СССР строилась на основе строжайшей дисциплины, которая поддерживалась на всех уровнях, приказы выполнялись неукоснительно и четко. Существовала и свирепствовала специальная диспетчерская служба министерства, отслеживавшая выполнение всех пунктов приказов и решений коллегии. Ее сотрудники ничего не забывали и не прощали.
Жесткая система единоначалия, контроля хода работ на коллегиях, которая вела нередко к серьезным оргвыводам, сочеталась с возможностью демократичного обсуждения научно-технических проблем на различных уровнях. Многословие в выступлениях было не принято, упор делался на недостатки и меры по их исправлению. Пространные доклады с длительной вступительной частью жестко пресекались С. А. Афанасьевым „начните со слова `однако`“.
Минобщемаш СССР имел возможность через постановления ЦК КПСС и Совета министров СССР, решения Комиссии по военнопромышленным вопросам подключать к работам любые министерства и организации работ. И не только оборонные. Но отвечал за создание ракетных комплексов именно Минобщемаш СССР. Министр С. А. Афанасьев часто говорил: „Нас никто не дублирует!“».
В 1976–1981 годах Олег Бакланов, как заместитель министра, курировал Пятый (системы управления ракетами и системы боевого управления) и Шестой главки (комплексы командных приборов), а затем и Десятый главк (телеметрические системы и другое оборудование). В 1981-м он стал уже первым замминистра, сменив на этом посту Бориса Владимировича Бальмонта, назначенного министром станкостроительной и инструментальной промышленности. Несмотря на все трудности перехода от заводской работы к министерской, Бакланов уже в момент прихода в ведомство в целом хорошо представлял ситуацию в вверенных ему сферах, поскольку часто общался с коллегами в министерстве на совещаниях, посещал другие предприятия, будучи директором. Первый год работы в Москве он проживал в ведомственной гостинице, что также способствовало быстрому вовлечению в общий круг забот и интересов, поскольку командированные в столицу могли запросто к нему заходить пообщаться.
В 1976 году, когда Олег Бакланов пришел в министерство, новые задачи перед ведомством были определены как раз приблизительно в это время — разработка советского челнока («Энергия» — «Буран»), Боевого железнодорожного ракетного комплекса (БЖРК), орбитальной станции «Мир» и МБР нового поколения, как наземного, так и водного старта. Помимо этих основных, разумеется, было и много других.
Создание многоразового космического корабля стало тем, на чем и поскользнулся многоопытный министр Сергей Афанасьев. Собственно, его вины в этом не было, как уже было отмечено выше, — советская космическая программа развивалась хаотично и бессистемно. Можно вспомнить «лунные» планы СССР. Было ухлопано от 3,6 до 6 миллиардов рублей (в тех ценах!) сразу на два проекта — облет Луны на корабле на основе «Союза», запускаемом на ракете «Протон», и полет на Луну с высадкой, для чего создавались гигантская ракета Н-1 и специальный корабль. Не получилось ни первого, ни второго. Пришлось, чтобы совсем не осрамиться, срочно разрабатывать проекты по доставке с Луны грунта автоматическими станциями и исследования поверхности с помощью лунохода. В итоге деньги потеряли огромные, а пропагандистскую битву проиграли. А США сосредоточили все силы и средства на одной программе — «Аполлон» — и блестяще ее реализовали.
