Примерно то же самое получилось с «Бураном», на своем финальном этапе ставшим частью транспортной космической системы «Энергия» — «Буран». Космические челноки начали разрабатываться в США в 1972 году. Основная цель была — экономия средств. В Советском Союзе переполошились — что это и зачем? Мозговые штурмы показали, что челноки могут, среди прочего, похищать с орбиты наши спутники и незаметно подлетать и сбрасывать ядерные заряды на советскую территорию. После ряда обсуждений руководство страны решило, что и СССР также нужны свои многоразовые системы. Так в 1976 году был дан старт программе «Буран». Повторилась та же ситуация, что и с лунной гонкой — бедная и технически отсталая (по сравнению с США) страна должна была одновременно поддерживать две пилотируемые программы, одну «Союз» — «Салют» (одноразовые корабли), вторую — многоразовую «Буран». Экономическую целесообразность никто не проверял. В США космические челноки с экономической точки зрения, равно как и с точки зрения безопасности себя не оправдали. Затраты оказались гораздо выше планируемых, как показали последующие расчеты, запуск полезного груза на орбиту с помощью «Протона» был на 35 процентов дешевле, чем с помощью челнока. В результате катастроф «Челленджера» и «Колумбии» погибли 14 астронавтов (в СССР всего погибли четыре космонавта), из пяти челноков было потеряно два. Можно сказать, что программа «Спейс Шаттл» в целом оказалась тупиковой. Ну, или обогнавшей свое время и потому пришедшейся не ко двору, — кому как больше нравится.
Как бы там ни было, но Советской Союз попал на этот крючок и увяз в расходах на «Буран» общей стоимостью около 16 миллиардов рублей, хотя точных ни предварительных, ни окончательных подсчетов сделано не было. Задача изначально оказалась неподъемно тяжелой для советской экономики и промышленности. Воспоминания участников программы передают то нечеловеческое напряжение, которое сопутствовало ее реализации (впрочем, не полной, пилотируемого полета так и не состоялось). В ней были задействованы сотни заводов, КБ и НИИ, принадлежащих самым разным ведомствам, хотя Минобщемаш, конечно, выступал в качестве координатора всей работы. Даже Министерство речного флота РСФСР было привлечено и играло немалую роль, обеспечивая транспортировку крупногабаритных грузов и самого челнока «Буран». Кстати говоря, сам корабль создавало Министерство авиационной промышленности, в недрах которого было организовано НПО «Молния» во главе с Глебом Евгеньевичем Лозино-Лозинским.
По линии же Минобщемаша работой руководило НПО «Энергия», созданное в 1974 году, после провала лунной программы. Преемник Королева — Василий Павлович Мишин был снят с должности, и КБ Королева объединили с КБ Глушко, который и возглавил «Энергию». Валентину Петровичу было на тот момент уже 66 лет, и он отличался сложным характером, так что кадровое решение было весьма спорным, с учетом предыдущих отношений Глушко как с Королевым, так и с Мишиным. Но даже если бы он и был образцом дипломатичности, то все равно объективная ситуация в советской науке и экономике была такова, что создание многоразовой системы, требовавшей конструирования совершенно новых образцов техники, бросало множество вызовов. Первым конструктором проекта стал Игорь Николаевич Садовский, «главный» в «Энергии» по твердотопливным ракетам, хотя в системе «Бурана» ТТРД не было. Через несколько лет стало ясно, что его надо менять на кого-то другого. Таким человеком стал Борис Иванович Губанов из Днепропетровска, с 1982-го новый главный конструктор «Бурана», специально переведенный для этого в «Энергию».
12 апреля 1981 года, в День космонавтики, американцы успешно запустили первый челнок — «Колумбия», таким образом, реализовав проект ровно за девять лет. Советскому Союзу нечего было на это сказать. «Спейс Шаттл» казался явлением из XXI века, помнится, примерно в то же время на экраны СССР вышел американский фильм «Ангар-18», где основу сюжета составляет полет челнока. Я ребенком смотрел его и не верил, что такое возможно — многоразовый полет, хотя программа в США уже реализовывалась. «Буран» разрабатывался в глубокой тайне, поэтому за ходом его создания никто, кроме посвященных, не следил, но сами советские руководители знали, что в ближайшие годы полета не будет.
Вторым ударом стало объявление президентом США Рональдом Рейганом 23 марта 1983 года программы «Стратегическая оборонная инициатива», предусматривавшей в том числе выведение в космос объектов противоракетной обороны. Это означало новый виток холодной войны на уже новом технологическом уровне и с применением челноков, которые выводили на орбиту объекты министерства обороны США. Советских лидеров охватило состояние, близкое к панике, поскольку тогда же, в 1983-м, начался кризис по ракетам средней дальности в Европе, приведший к выходу СССР из Женевских переговоров по евроракетам.
