Заметим, для характеристики времени, что среди сосредоточенных на Байконуре десятков тысяч стройбатовцев, а также тысяч солдат из обслуживающих космодром частей, процветала самая свирепая дедовщина, недисциплинированность. Пьянство и разгильдяйство соседствовали с самыми передовыми космическими технологиями. Достаточно почитать воспоминания на форуме ветеранов Байконура. Дегуманизация
И именно Олег Бакланов предложил первый запуск «Энергии» (так ракету назвал в последний момент Глушко) произвести со стенд-старта, который вообще-то предназначался для испытаний двигателей в первую очередь, поскольку основной старт еще не был готов. Тот же Губанов писал: «Пробивать идею „опережающего пуска“ активно взялся О. Д. Бакланов. Сколько было совещаний и бесед у него в кабинете с А. А. Максимовым (начальник ГУКОСа. —
Вся эта работа проводилась в условиях цейтнота и постоянной нехватки то тех, то иных материалов. Губанов вспоминал: «Задерживался с вводом стенд огневой отработки двигателей РД-0120 в Нижней Салде. Выявилась нехватка введенных мощностей Чирчикского завода по производству жидкого водорода. Из-за нехватки водорода с ноября 1984 г. по февраль 1985 г. число испытаний двигателей сократилось с пяти до двух в месяц. План 1983 г. по номенклатуре заводом „Прогресс“ был выполнен только на 65 процентов, а заводом экспериментального машиностроения НПО „Энергия“ — всего на 42 процента. Заводом „Прогресс“ с учетом различных сборок для отработки прочности было изготовлено не более 2,5 комплекта второй ступени, в то время как по взаимно согласованному графику предусматривалось изготовление четырех комплектов. Сроки изготовления экспериментальных установок в течение 1982–1984 гг. переносились от шести до 12 раз — из месяца в месяц… На начало 1985 года было проведено 287 испытаний на 63 двигателях РД-0120 с суммарной наработкой 31 тысячу секунд, при ориентации по методическому плану на 81 тысячу…»
При этом министр Минобщемаша фактически исполнял и обязанности генерального конструктора НПО «Энергия» — Валентина Глушко, приближавшегося к возрасту восьмидесяти лет. Тот же Губанов — первый заместитель Глушко — отмечал: «Генеральный конструктор „Бурана“ занимал в этой структуре какое-то подчиненное положение… иногда казалось, что В. П. Глушко находится в почти индифферентном состоянии. Представлялось, что все крутится мимо него. Судя по всему, его это не смущало».
После ряда переносов сроков и принятия решения использовать стенд-старт запуск первой «Энергии» (еще без «Бурана») стал приближающейся реальностью в начале 1987 года. Была решена проблема надежной работы самого мощного двигателя в мире — РД-170 («О. Д. Бакланов, работая в тесном контакте с В. П. Глушко, большую часть своего времени уделял организации решения проблем доведения двигателя РД-170, помогал, мобилизовывал, подталкивал. Дело у двигателистов пошло лучше» — Борис Губанов). Через четыре года работы Олега Бакланова министром он должен был сдавать экзамен, доказать правильность своего назначения.
Принимать его приехал сам генсек — Михаил Горбачев, посетивший Байконур с визитом 11–13 мая 1987 года — как раз перед запуском «Энергии». Визит был полусекретный, несмотря на перестройку, о нем было объявлено уже после его завершения. При этом, из-за суеверия, ракету отправлять в космос перед высоким гостем не стали, а он и не настаивал. Более того, поначалу Горбачев объявил собравшемуся начальству и ученым: «Политбюро не разрешит вам пуск этой ракеты», причем без объяснения причин. Несколько позже он добавил: «…видимо, кораблю мы навряд ли найдем применение… Но ракета, мне кажется, найдет свое место…» Генсек уже тогда сильно злился на ВПК, что тот пожирает много средств безо всякой отдачи. В сопровождавшей его свите находился министр обороны, 76-летний Сергей Соколов, который состоял в этой должности последние дни, еще не зная о том — полет Матиаса Руста состоится через две недели и как бы подтвердит мнение Горбачева, что на военных рассчитывать нельзя.
