Но подробные объяснения ученых и конструкторов развеяли возможные сомнения и опасения генсека, и он в итоге дал добро. А возможно, это была заранее продуманная «импровизация», желание показать руководству ВПК, как дорого они обходятся стране. Горбачев выступал в привычном для него демагогическом духе, развертывая набор бессмысленных фраз: «Все здесь, на космодроме, начиная от сложнейших стартовых сооружений… до мощных ракет-носителей, космических аппаратов — все это наше отечественное, все высокого качества и современного уровня. То, что у вас происходит, то, что вам по плечу решение таких сложнейших проблем, меня убеждает, что задачи, которые поставлены перед нашей наукой и техникой и, прежде всего, перед отечественным машиностроением XXVII съездом, посильны для нас и они будут решены. А это ключевое звено для вывода нашей экономики на новые рубежи… А без этого, товарищи, ускорения не может быть. Если говорить о перестройке, то я прибегну к такому сравнению, начатая в стране перестройка — это как прорыв мощной ракеты в космос… Перестройка породила новые надежды. Перестройка — это предложение ко всем без исключения лучше работать и общими усилиями сделать жизнь советских людей еще лучше. Перестройка нацелена на решение задач в интересах человека, и главное средство достижения этих целей — сам человек… Мы не намерены ослаблять наши усилия и терять авангардных позиций в освоении космоса… Наш курс на мирный космос… Наши интересы тут совпадают с интересами американского народа и других народов мира. Они не совпадают с интересами тех, кто делает бизнес на гонке вооружений, хочет добиться через космос военного превосходства… Мы категорически против переноса гонки вооружений в космос». Последний тезис означал для того же Олега Бакланова, что денег на космос (ибо мирный и военный аспекты здесь не разделялись) выделяться будет меньше.
Как бы там ни было, но 15 мая «Энергия» (названная так при старте) устремилась в космос, с автографом министра Олега Бакланова на своей обшивке. В качестве полезного груза она несла динамический макет военной станции «Скиф» (предназначена для поражения лазером спутников), весом в 77 тонн. Сама станция была еще не готова и находилась в стадии разработки. Это тоже было инициативой министра — попытаться в реальных условиях испытать компоненты будущего боевого объекта. Макет был черного цвета, выделяясь на фоне белой ракеты-носителя. Впрочем, на фото и видео, которые тогда разрешили передать в СМИ, полезный груз не показывался, запуск снимали так, чтобы была видна одна только «Энергия». Если двигатели обеих ступеней «Энергии» отработали без сбоев, то из-за ошибки в системе управления «Полюса» (так назвали прототип «Скифа») произошел сбой, и он не вышел на заданную орбиту и упал в Тихий океан. Так что относительный успех был достигнут, но, конечно, до триумфа было еще далеко. Полет «Бурана» состоялся только через полтора года, когда Бакланов уже не был министром, хотя и курировал подготовку к запуску.
Вторым крупнейшим событием его работы в должности Минобщемаша стала постановка на боевое дежурство в октябре 1987 года первого боевого железнодорожного ракетного комплекса РТ-23 УТТХ. Это был новый шаг в соперничестве с США в рамках холодной войны. Сама идея размещения ракет на железнодорожных составах, беспрерывно крейсирующих по стране, рассматривалась в Америке в начале 1960-х, но была отвергнута ввиду высокой стоимости. Сильной стороной такого проекта была почти полная неуязвимость носителей ракет, у которых не было фиксированного месторасположения, и потому их координаты не могли быть внесены в бортовые ЭВМ ракет противника. В СССР же эта идея получила одобрение на рубеже 1960–1970-х, и новая МБР РТ-23 разрабатывалась, исходя сразу из трех возможных вариантов базирования — железнодорожный, грунтовой (на автотягаче) и шахтный. В процессе уточнения задания идея грунтового базирования была отложена, и конструкторы сосредоточились на железнодорожном и шахтном вариантах, с приоритетом по времени на первом.
Это была задача ненамного проще «Энергии» — «Бурана». Как отмечал Владимир Федорович Уткин, генеральный конструктор ККБ «Южное», отвечавший за РТ-23: «В отечественной и мировой практике никто никогда не сталкивался с таким количеством проблем. Мы должны были разместить межконтинентальную баллистическую ракету в железнодорожном вагоне, а ведь ракета с пусковой установкой весит более 150 тонн. Как это сделать? Ведь железнодорожный состав с таким огромным грузом должен ходить по общегосударственным путям Министерства путей сообщения. Как вообще перевозить стратегическую ракету с ядерной боеголовкой, как обеспечить абсолютную безопасность в пути, ведь нам была задана расчетная скорость состава до 120 км/ч. Выдержат ли мосты, не разрушится ли полотно, да и сам старт, как передать нагрузку на железнодорожное полотно при старте ракеты, устоит ли поезд на рельсах во время старта, как максимально быстро после остановки поезда поднять ракету в вертикальное положение?»
