Столовая оказалась битком набита повстанцами, галдевшими так громко, что их шум отражался эхом от стен и вполне мог достигнуть верхних городских уровней. Здесь совершенно негде было приткнуться, и Калун с Ви уже потеряли надежду найти место, как вдруг русый заметил кого-то за столиком и двинулся вперед. Вивиан последовала за ним и увидела мирно завтракавших Огула и Моад. Они улыбками приветствовали подошедших и подвинулись.
– Ребята Иши совсем не считаются со мной, – недовольно проворчал Калун, кивая на толпу едоков.
Ви огляделась и поняла, что он говорил о более старших и опытных налетчиках под руководством капитана Иши, заполнивших обеденный зал.
Моад, собравшая кудрявые белокурые волосы в две косы, как всегда, излучала поразительную энергию и жизнерадостность:
– Они всегда такие невосприимчивые, когда на носу глобальные события! – Приняв мечтательный вид, девушка добавила: – Эх, видеть бы, что творится на верхних стеллажах!
Огул, явно невыспавшийся и уже утомленный возбуждением своей молодой напарницы, пошел за добавкой и учтиво взял на себя роль советчика Ви в вопросах выбора блюд. С его подачи она набрала себе гуленток[21] и молока пассадета[22], загадочного морского существа, откармливавшего своих детенышей в скалистых пещерах у океанических берегов Кеотхона. Фермы пассадетов были распространенным явлением среди состоятельных «третичников», отказавшихся от постоянного места жительства на Тенцоквиуме и избравших более уединенную жизнь вдали от благ цивилизации.
Когда Ви вернулась к столу, блестящие карие глаза блондинки впились в нее с завистью и восхищением.
– Как же тебе повезло, Ви! Ты сегодня выберешься в город и даже застанешь Пришествие! Я сто лет на него не ходила.
Вивиан натянуто улыбнулась, склонившись над гулентками. Она и сама не посещала церемонию Пришествия уже добрую половину эвтарка – виной тому были дополнительно взятые рабочие смены на фабрично-заводском комплексе.
Огул осадил возбужденную девушку:
– Как знать, если разгребешь наконец-то все лабораторные анализы, то можешь и успеть.
– Жестокий у меня начальник, – пропищала Моад, по-детски надув губы.
Калун, кажется, от ее капризно-кокетливого тона и по-детски яркой, игривой мимики пребывал в немом восторге, трудно скрываемом под деланым равнодушием.
Бросив взгляд на «первичку», старик по-доброму спросил:
– Как самочувствие, Вивиан? Выглядишь неважно.
Брюнетка растянула губы в тонкую линию, стараясь не загружать медика жалобами о скверном самочувствии:
– Болезнь иногда обостряется.
Калун и Моад с грустью посмотрели на девушку, со скорбью осознавая, что и этот молодой организм стал жертвой многочисленных неизлечимых болезней, коих на Кеотхоне было великое многообразие. Ви приняла их сочувственные улыбки и признательно кивнула в ответ.
Аппетита не было, ослабевший желудок отказывался принимать пищу, поэтому Ви ограничилась всего парой гуленток и запила их кисловатым молоком. Хотя ей и не хотелось заканчивать трапезу, за которой следовало неизбежное, но в конце концов пришлось встать и попрощаться с компаньонами, ощущая нервную дрожь.
Ви вернулась в комнатушку, чтобы Гирон мог легко найти ее и вызвать на встречу. Предводитель был пунктуален: стоило девушке покончить с завтраком и добраться до комнаты, как Гирон вызвал ее по громкой связи, заставившей встрепенуться.
Брюнетка направилась в указанную локацию, где ее встретил Гирон, облаченный в кожаную куртку, похожую на ту, что носил Калун, только коричневую, и в свободные брюки военного образца с карманами на бедрах.
Поприветствовав будущую напарницу, Гирон произнес:
– Пройдем на террасу. Мне всегда спокойнее там, где меньше щитов, хотя мы их все перенастроили, – мужчина сопроводил эти слова недоверчивым взглядом в сторону белых стен и потолка.
Ви разделяла его паранойю и негатив по отношению к этим ненадежным панелям, но медленно поплелась следом – ей очень не хотелось вновь ощутить на себе воздействие мьерновой пыли и затхлого воздуха под колпаком между некогда спаянными крышами высотных зданий.
Они вышли с другой стороны от парадного входа, где состоялось их знакомство, и попали на крохотную террасу, напоминавшую балконы, которые строили «вторичники» в своих жилых апартаментах. Гирон оперся на перила и устремился взглядом на пустые, выбитые окна соседних домов, в которых зияла непроглядная тьма. Вивиан хотела тактично остаться у прохода на балкон, но затем решилась, ступила вперед и встала подле мужчины.
– Начну с того, что больше всего меня тревожит, мисс Фэй, – с ходу заговорил брюнет ровно и почти без интонации. – Если вас в следующий раз потянет на диспуты о целесообразности нашей революции, то не выбирайте себе в оппоненты спасенных мною людей, а лучше сразу разыщите меня.
Вивиан склонила голову, понимая, что лидер поставил в упрек ее общение с Арни накануне собрания. Однако она не растерялась и ответила, хотя и глядя в пол:
– Спасенных вами людей или лучше сказать обязанных жизнью и таким образом завербованных?
Гирон едва слышно усмехнулся и обжег девушку взглядом голубых глаз: