Появление социальных работников Дима воспринял особенно болезненно. Прежде на всякую жалобу его мать отвечала угрозой отправить его в детдом, и Дима думал, что если и есть место хуже их квартиры, то это, должно быть, детский дом. На приставленного к нему социального работника – женщину средних лет, которая, стараясь ему понравиться, лишь сильнее его отталкивала – он смотрел с опаской. Уже то, что она бывала в его доме, говорила с его матерью и по-прежнему ни словом не заикнулась о переезде в детдом, заставляло Диму нервничать. Это означало, что он отправится домой, и даже если детского дома он боялся, при мысли о том, что он вернется обратно, на глаза набегали злые слезы.
Дима никогда с ней не разговаривал, поэтому, когда он в один из ее визитов решился задать долго мучавший его вопрос, социальный работник с охотой ответила:
– Что ждет тебя дальше? Только хорошее! Вернешься к маме и будете жить вдвоем без этого изверга.
– Вернусь?.. Вы не отправите меня в детдом?
Женщина отмахнулась.
– Конечно нет! Условия содержания признаны комиссией удовлетворительными, а лишать твою мать родительских прав у нас нет никаких оснований. Ну как, ты счастлив?
– Нет.
Он лежал в больнице ровно столько, сколько было нужно, чтобы кости срослись. После того, как врач сказал, что на следующей неделе его выпишут, Дима сбежал. Ему было некуда идти, и, промучившись в спорах с самим собой до самого вечера, он вновь пристал к единственной тихой гавани, которую знал.
***
Дима прятался у Пети на съемной квартире несколько лет. К тому моменту, как он туда перебрался, Игорь уже переехал к родителям, как и говорил. Петя остался в их городе – ему предложили работу, и он не решился переезжать в Москву, жиревшую на специалистах во всех областях. Квартиру с благословления Пети родители продали и расстались с городом навсегда.
Диму подали в розыск, но искали как-то вяленько. Пару раз вызывали Петю в участок, разок приезжали сами, но Петя не пустил их дальше порога, ссылаясь на какой-то закон о частной собственности, – на том все и закончилось. Диме опасно было выходить на улицу, соответственно работать и ходить в школу он тоже не мог. Однако он не был ни дураком, ни бездельником, что бы его аттестат ни говорил.
– Петь, че делаешь? – спросил Дима, брезгливо морщась от запаха сигарет.
– А, мелкий! – Петя затушил окурок, будто это как-то могло скрыть кумар, стоявший в его комнате. – Да тут программа не сходится. Вот видишь, я нажимаю старт, а она ошибку выдает. Уже битый час ниче не клеится.
Дима бросил взгляд на компьютер, где на черном фоне вились белые бисерные буквы.
– Ты бы шрифт что ли увеличил. У тебя глаза уже красные.
– Заботишься обо мне? – Петя откинулся на спинку и улыбнулся. – Как мило.
Дима фыркнул. Он не считал заботой то, что время от времени был внимателен к Терехову. Он отплачивал долг перед ним, как мог: готовил, убирал, следил за тем, чтобы Петя функционировал, – все это относилось скорее к его собственному обеспечению, чем к заботе о Пете. Во всяком случае, Дима так думал, не желая признавать, до чего сильно успел привязаться к нему. Ему было плохо знакомо чувство привязанности, рождавшееся из благодарности, широко известной своей скоротечностью.
– Может, я посижу? – предложил Дима.
– Ну давай, – Петя встал из-за стола и потянулся. – А я пойду телек гляну. Кто там у нас президент новый?
– Прохоров, – не моргнув глазом, ответил Дима.
– Че, серьезно?!
Дима неопределенно пожал плечами и сел за компьютер. Он жил у Пети уже полгода и за это время немного поднаторел в том, чтобы считывать его коды. Первое время, чтобы содержать их обоих, Петя, найдя дополнительную работу где-то на сайтах рунета, по приходе домой садился снова за компьютер. Это обеспечивало им дополнительные средства, но гробило Терехова: он стал курить в разы больше, чем прежде, легко простужался и почти всю зиму ходил с хлюпающим носом. Тогда Дима набился ему в помощники. Учителем Петя был не лучшим, но со времен университета у него осталось много тетрадей и методичек из доплитературы (во многом именно поэтому знания у Димы были хаотичны: он мог знать такие детали, о которых не помнили серьезные специалисты, и при этом иметь большие пробелы в базе).
– Ты меня обманул! – крикнул Петя из соседней комнаты.
– Только дурак на это повелся бы!
Петя заглянул в комнату с чашкой.
– Ну че там?
– Двоеточие ебучее пропустил в 23-й строке.
– Минус приставка.
– Блядь.
– Две приставки.
– Забирай «про» и «на».
– Заберу X и box.