Просто смотрел каждый раз не туда.
Союз со Скрытой Деревней Звука стал окончательно решённым вопросом, когда Сасори рискнул и устроил Четвёртому Казекаге последнюю, ключевую проверку.
Пальцы дрогнули, чакра загудела сильнее, но Сасори быстро её течение выровнял.
— Я наведался к тебе домой, Сасори, но, к сожалению, не обнаружил хозяев. Зато нашёл это…
Орочимару просто-напросто знал, что искать. И выяснил он это не от Казекаге и не от своих шпионов, а — какая ирония — от самого Сасори.
— Дьявол… — выдохнул он, подавляя вспыхнувший гнев.
Сегодня Сасори наконец-то получит все ответы.
Ничего не объясняя, он зашёл в кабинет Четвёртого Казекаге, закрыл за собой дверь и стремительно приблизился к столу, за которым тот сидел. Он посмотрел на Сасори раздражённым взглядом — привычное в последнее время дело — и сдержанно поинтересовался, зачем он пожаловал. Сасори кивнул и, осмотрев лежавшие на столе бумаги, взял первый попавшийся чистый листок.
— Можно карандаш?
Казекаге хмыкнул, но просьбу выполнил, и Сасори черкнул на куске бумаги три линии иероглифа «три». Крутанул в пальцах карандаш, упёрся его тупым концом рядом с написанным кандзи, в ожидании поглядел на Казекаге. Тот сохранял невозмутимый вид, но удивление в его глазах, не совсем уместное, всё же мелькнуло.
Прождав минуту, Сасори уточнил:
— Так мне использовать его, Казекаге-сама?
«Третьего Казекаге».
Ответом стало молчание, но продлилось оно не дольше секунд двадцати. Глава Деревни Песка изволил поразмышлять.
— Ты уверен в его мощи? — наконец услышал Сасори и ответил:
— Да.
— Тогда, конечно, используй, — дозволил этот человек, вернувшись к работе с прочими бумагами. — Я тебе доверяю.
А Сасори ему — нет. Ведь только что стало ясно окончательно: перед ним сидел кто угодно, но не господин Четвёртый. Человек по имени Сабакуно Раса никогда не задал бы вопрос, уверен ли Сасори в мощи «Третьего Казекаге».
Спрятав одну из подделок дома, вторую он укрыл в самой маленькой марионетке из всех, каких взял, и запечатал на несколько уровней. А подлинник сложил в подсумок и покинул квартиру — через дверь, правда, и пока неторопливым шагом дошёл до выхода внизу, генджутсу-маскировка медленно сползло с окна. Выбравшись наружу, Сасори кинул в ту сторону безразличный взгляд и увидел плотно сомкнутые фусума. На всякий случай, поддавшись неуёмным подозрениям, проверил барьеры ещё раз. Тонкие полотна чакры оказались целы.
Интересно, почему Митараши Анко не спросила, есть ли в подобной защите нужда. Впрочем, ответ был готов заранее и сводился лично к Сасори и его привычкам. Он ведь не скрывал барьеры, так что угрозу, как должны были подумать, представлял едва ли.
До шестого полигона Листа он добрался спокойно, но за спину всё же посматривал. Старая привычка, не раз спасавшая жизнь.
Перед тем как приступить к делу, Сасори тщательно прочесал местность, напряг все органы чувств, применил сенсорные техники в поисках чакры, любых её следов, только б убедиться в полнейшей своей безопасности. «Третий Казекаге» не был мелочёвкой, которой он мог бы пренебречь. Лишь когда сомнения развеялись, как прах по ветру, Сасори сплёл пальцы в печать, сосредоточился, и чакра покрыла его тело тонким, почти невидимым слоем, позволив слиться с местностью, словно хамелеон.
Заглянув в воды плескавшейся посреди полигона реки, Сасори удовлетворённо кивнул: в прозрачном текучем зеркале отразилось только небо, красное от заката. Но воспоминания об Орочимару заставили снова оглядеться, а затем вовсе уйти от берега в подлесок, наполовину заполнивший полигон. Тени сгустились вокруг Сасори. Он остановился. Тишина, лёгкая, спокойная и естественная. На соседнем дереве мелькнула белка, взмахнув пушистым хвостом, да ветерок поколебал острые стебли травы. Тихо шелестела листва.
Всё равно лучше перестраховаться.
Генджутсу на местности не поменяло ничего, но теперь Сасори точно не обнаружат. Даже случайно.
Закатав рукав левой руки, он провёл ладонью по обнажённой коже, прикинул, как бы изобразить то, что задумано. Кукловоды редко держали руки открытыми, всегда носили длинные рукава, хоть это и не прятало пальцы — самое слабое место.
Несколько секунд Сасори разглядывал светлую и ровную кожу, представляя её холстом. Как бы получше нанести сюда узор? Белёсый, гладкий, похожий немного на швы. Сасори пошевелил пальцами, напряг и расслабил руку, следя за движениями мышц, за тем, как моментами натягивалась кожа, обозначая линии пястных костей. Возьмёт диагональю, с совсем лёгким наклоном. Тремя линиями с краями неровными, как у шрамов от тигриных когтей.
Достав свиток с «Третьим Казекаге», Сасори той же рукой, что держал его, сложил два пальца в простейшую из печатей. Мгновение — и свиток, истаяв, приняв форму белого, густого тумана, медленно втянулся в кожу Сасори, выплавляя на ней мерзкий узор. Три резкие линии шрама. Уродливо и естественно, так, как всегда и бывает.
Зато теперь никто, кроме Сасори, не вытащит у него из-под кожи драгоценный свиток.
Обратно он шагал медленно и устало, тихо проклиная весь мир — и себя, за эту усталость.
