Было очевидно, что Генрих задерживается в Венеции. Его больше привлекало открытие города в качестве простого частного лица, нежели официальные приемы, какими бы лестными они ни были. В пятницу 23 июля на скромной гондоле он приплыл в Риальто. Все утро оказалось занято обходом магазинов и разнообразными покупками, предваряемыми ритуальным торгом. В «галантереях», у первого ювелира страны Антонио де ля Веккия Генрих приобрел большое количество украшений и золотых цепочек, которыми хотел поблагодарить всех тех, кого Республика предоставила в его распоряжение. Короля немедленно узнали по масштабам его покупок, и ему пришлось немало поспорить с торговцами, поспешившими воспользоваться случаем и заломившим непомерные цены. В конце концов Генрих потратил больше, чем мог заплатить, так как всегда был расточителен. После его отъезда с его продавцами пришлось разбираться господину дю Феррье. На обеде у того же господина дю Феррье король узнал о приезде своего сводного брата Генриха Ангулемского, прибывшего с новостями из Франции и просьбой королевы-матери как можно быстрее вернуться домой. Однако еще не все почести Республика воздала молодому королю. В 4 часа дня Генрих прибыл во дворец дожей, где большой совет Республики решил провести торжественное заседание в его честь. Все встали, когда вошел король в сопровождении герцога Савойского. Их обоих попросили расписаться в золотой книге высоких гостей. Заседание было очень долгим и закончилось только к полуночи. Предпочитая простую гондолу, Генрих вернулся во дворец Фоскари, чтобы отдохнуть, так как на следующий день, в субботу 24-го числа, он надеялся узнать о других сторонах жизни города. Утром он посетил храм Сен-Жорж-ле-Мажер, затем Арсенал. Там он полюбовался галерой, построенной в очень короткое время, так как большинство ее частей было подготовлено заранее. Другой приятный сюрприз: во время сладкого завтрака в Арсенале салфетка Генриха расползлась у него в руках: она была очень искусно сделана из сахара. Король нашел время посетить Веронезе, продолжавшего рисовать, несмотря на свой почтенный возраст, и попозировать в мастерской Тинторэ, который, загримировавшись под матроса, сделал наброски портрета короля еще на его корабле. Затем Генрих посмотрел сеанс фехтования, данный известными мастерами, а также пастораль, которую играли Желози во дворце Джустиниани. В тот же день он написал своему брату Франсуа Алансонскому ничего не значащее письмо в своем стиле, но в нем есть несколько интересных фраз: «Письма лишь бумага, но оставляющая последствия… Я надеюсь, что Господь окажет мне милость, и вы узнаете, что у вас никогда не будет лучше брата, чем я, мечтающий быть с вами одним целым». Еще не появилась пропасть, разделившая впоследствии двух братьев, и Генрих заканчивает свою небольшую записку словами: «Из Венеции, где мне хотелось бы вас видеть, чтобы вы получили удовольствие, как это делаю я».
