По прибытии в герцогство молодой король обнаружил там двор, испытывающий заметное влияние Франции, так как герцог Альфонс был кузеном Генриха по линии своей матери Рене Французской, дочери Луи XII, радушно принимавшей французов, особенно реформатов. Совершенный образец принца Возрождения, ее сын Альфонс II, прекрасный вкус которого и окружающая его роскошь нисколько не приуменьшали его моральных качеств и качеств государственного мужа, был действительно достоин королевской короны. Тем не менее он мог лишь надеяться сменить Генриха на троне Ягеллонов. Но Генрих еще не был таким серьезным и суровым, как его кузен, и, не заботясь ни о чем, предавался всем удовольствиями, которые предоставляла Италия своему гостю. Однако ему надо было приступать к выполнению своих обязанностей. Его мать хорошо это понимала и поэтому послала ему навстречу Жака де Фэ, чтобы поторопить его с возвращением. Желая поскорее увидеть сына, королева предлагала ему избегать территории Швейцарии и ехать через Турэн и Шамбери. Это значило попасть в поле зрения герцога Савойского, который с умело скрываемым нетерпением ждал случая захватить в свои сети короля Франции. Королева же рекомендовала Генриху проследовать через владения Эммануэля-Филибера, надеясь с его помощью организовать встречу ее сына с Дамвилем, правителем Лангедока. Но для того, чтобы эта встреча состоялась, было необходимо посредничество герцога Савойского. Между тем чувствовалась настоятельная необходимость по возможности предотвратить союз могущественного правителя с гугенотами Юга. После провала заговора Ля Моля и Кокона и заключения в Бастилию его старшего брата, маршала Монморанси, Дамвиль вернулся в свои владения в Лангедоке. С протестантскими депутатами он заключил перемирие до 1 января 1575 года. Смерть Карла IX избавила его от судьбы его брата, и в июне 1574 года он захотел встретиться с Генрихом III, чтобы оправдаться перед ним. 1 августа, из герцогства Феррарского, король пишет ему довольно длинное письмо, демонстрирующее его дружеское расположение: «Я всегда любил, и вы это знаете, и вас и ваш дом, и вы можете быть уверены, что из-за недавних слухов я нисколько не изменил свое отношение к вам… иначе я бы приуменьшил ту честь, которую вам оказывали мои предшественники». Он возвращается в свое королевство не для того, чтобы «проливать кровь своих подданных для удовлетворения чужих страстей, но чтобы всех их объять своим расположением и доброжелательностью, что свойственно настоящему принцу… который стремится мягко держать своих подданных в повиновении, чем они мне обязаны». Затем, вновь обращаясь к своему кузену, Генрих торопит его приезд в Турин: «Приезжайте как можно скорее встретиться со мной в стране моего дяди, господина герцога Савойского, используя те средства, которые он вам предоставит, и вы найдете меня не только готовым выслушать ваши оправдания или жалобы, но также в таком расположении, которое вам бы хотелось». Король добавлял, что всю свою жизнь он держал слово, и Дамвиль может отправляться в путешествие, ничего не опасаясь. В заключение он собственноручно добавлял: «Приезжайте увидеться со мной к моему дяде, и вы будете там в безопасности, доставите мне удовольствие и будете дорогим гостем».
