Впервые в истории Республики король Франции оказывал ей честь своим визитом, и она собиралась принять его со всеми возможными почестями. Едва Генрих ступил на землю Венеции, приветствовать его вышли четыре чрезвычайных посла. 11 июля первым торжественно принимал Генриха сенатор Монсениго, правитель Фриула, возглавивший делегацию дворян и большой военный отряд. Генрих продолжал свой путь в великолепной карете, запряженной четверкой лошадей, которая была подарена ему Сеньорией. Немного не доезжая до Вензоны, он с радостью встретился с герцогом де Невером и усадил его рядом с собой. 12 июля в Сан Даниэль своего кузена приветствовал Альфонс Феррарский, внук Людовика XII. Он надеялся сменить Генриха на польском троне, и, поскольку в совершенстве владел искусством грубой лести, стал одним из самых угодливых «Цицероне». В Конеглиано к кортежу присоединился великолепный господин дю Феррье. Несмотря на свой возраст, он выехал навстречу своему королю. О своих впечатлениях дю Феррье писал Екатерине: «Все восхищаются не только его прекрасным сложением, но также его королевской снисходительностью и гуманностью, которые читаются на его лице, его умом и мудростью, которые он проявляет в беседах». Продолжая путешествие, Генрих остановился в Тревизе. Оказанный ему там прием дал королю некоторое представление о том, что его ждет в Венеции. В Местре, еще одном городе на твердой земле, возбужденная толпа чуть не решила печальным образом судьбу 70 сенаторов, сходивших в своих красных платьях со своих разукрашенных гондол, чтобы воздать почести французскому королю.
Твердая земля заканчивалась в городе Маргера, на берегу лагуны. Отсюда Генрих отправлялся в «знаменитейший город цивилизованной Европы», как восхищенно назвал Венецию Филипп де Коммина. На понтоне короля приветствовал бывший посол Республики во Франции, Джиованни Коррер, с головы до ног одетый в золотую ткань. Генрих ответил очень немногословно. Его ждали три гондолы: первая — покрытая черным велюром, вторая — фиолетовым, третья золотым. Генрих выбрал последнюю. Гондольеры были одеты в ливреи его цветов (желтоголубые). После короля на гондолу поднялись Коррер, Альфонс Феррарский и герцог де Невер. Генрих сразу же приказал поднять полог, чтобы все его видели и он сам мог наблюдать происходящее. За гондолой короля следовала гондола четырех послов, «воздающих ему почести» еще с Понтеббы, далее располагался эскорт в 2000 лодок. Когда флотилия поравнялась с Сан Луиджи, гондолу короля полукругом окружили 40 лодок, на каждой из которых находилось по одному знатному молодому дворянину. После Сан Кристофоро к флотилии присоединился подеста города Мурано Николо Контарини с 500 галерами, желая поприветствовать короля и проводить его до Мурано.
В Мурано, на острове рыбаков и мастеров-стекольщиков, под игру 20 музыкантов первыми приветствовали Генриха 60 солдат с алебардами под командованием кондотьера Сципионе Костанзо, служившего еще в правление Франциска I и Генриха II. В замке Капелло Генриха ждал банкет на 500 человек. Но вечером 17 июля молодой король, уже пресытившийся торжественными приемами венецианцев, предпочел остаться инкогнито в своей привычной черной одежде. В сопровождении Альфонса Феррарского он воспользовался тайной лестницей дворца Капелло и уплыл на гондоле, лишая своего присутствия знатных дворян, ожидавших его к ужину. Гондола несколько раз проплыла по каналу Гранде, а Альфонс Феррарский называл своему королевскому спутнику дворцы, памятники и церкви. Генрих вернулся в Мурано лишь в 2 часа утра. Несколько человек все еще ждали его. Он отказался от еды и удовольствовался несколькими порциями мороженого у себя в спальне. Когда король ложился спать, музыканты сыграли ему серенаду. В такой райской атмосфере было очень приятно забыть тревожные волнения польской авантюры, прогнать мысли о гугенотах и думать об ожидавшем его триумфе во время официального вступления в несравненный город.
Утром 18 июля Генрих прослушал мессу в монастыре Анж. Дож Луиджи Монсениго оставил герцогский дворец в Венеции и прибыл в Мурано на галере Джиакомо Сорранзо, управляющего всеми делами пролива. Генрих встретил его в большом зале дворца Капелло. Когда дож подошел к нему, он немедленно преклонил колено и так выслушал хвалебную речь дожа. Несколько ответных слов Генриха перевел дю Феррье: король сказал, что охотно отдаст свою жизнь за Венецию. Дож поблагодарил его и выразил общее мнение, сказав, что, если король пожелал говорить на французском языке, значит, его слова шли прямо из сердца.
