Кроме способности к рассуждениям, «он обладал терпением слушать, читать и писать, чего не мог делать его дед», добавлял Амийо. Но после назначения на пост генерал-лейтенанта герцог Анжуйский прекратил свое обучение, о чем тот же Амийо сожалеет в своем письме. Став королем Полыни, Генрих почувствовал необходимость вновь заняться изучением латинского и итальянского языков. Кто канцлер и врач были вынуждены говорить на латинском языке с представителями Польши вместо него. Вернувшись во Францию, он собирался продолжать свое образование. Л'Эстуаль рассказывает о насмешках парижан над королем, который «читает грамматику и учится склонениям». Генриха не заботило то, что думают по этому поводу его подданные, и он хотел видеть вокруг себя образованных людей, способных увеличить его знания. Точные науки его интересовали так же, как и литература, и он назначил Жака Дави дю Перрона своим личным учителем но литературе, математике и философии. Желание короля учиться было столь велико, что он писал Виллеруа в сентябре 1579 года из Олленвиля: рассмотрев дела и отправив курьера, я «буду учиться». Любопытно отметить, что он интересовался памятью и способами расширить ее. По этой причине король разыскивал доминиканца Джордано Бруно, посетившего Париж в 1582 году. Когда обвиненный в ереси Бруно предстал перед инквизицией, отправившей его на костер, он так объяснил свои отношения с Генрихом III: «Однажды король прислал за мной и спросил, природно ли искусство запоминания, которое я преподаю, или получено магическим путем… Я объяснил, что это результат научной деятельности. После этого я опубликовал книгу о памяти «О призраках идей» и посвятил ее Его Величеству. Король сделал меня временным лектором, и я читал лекции в городе около 5 лет». Другие писатели тоже посвящали свои работы монарху, любящему литературу и науки. Они поступали так не только из лести. Они знали, что их произведения вызовут интерес человека с широким взглядом на вещи: Генрих даже просил многих гуманистов перевести латинских авторов. Некоторые из авторов передавали ему свои работы без его просьбы, зная, что они будут хорошо приняты.
Самообразование через чтение и помощь авторам было не единственным видом умственной деятельности Генриха III. Кроме того, он любил вести беседы с умными и образованными людьми. Пример в этом ему подавала мать, окружившая себя, как рассказывает Брантом, красивыми и благонравными девушками, с которыми «каждый день в ее передней вела умные и скромные беседы». Среди ее придворных дам была мадам де Данпьер, мать мадам де Рец и родственница Брантома. Она находилась при дворе с начала правления «великого короля Франциска» и была, как рассказывает Брантом, «настоящей книгой записей двора».
