Такой переход к силе не исключал возвращения к дипломатии, в которой королева-мать была непревзойденным мастером. Она была гораздо лучше расположена к Гизам, чем Генрих III, который ненавидел своего соперника. Екатерина любила сына и дочерей герцогини Клавдии Лотарингской. Было заметно, что она предпочла бы, чтобы сын ее самой любимой дочери, Клавдии, однажды стал наследником Генриха III и обошел короля Наваррского, которого она не признавала. Хотя той весной 1585 года она была очень взволнована, но не теряла работоспособности. 30 марта Виллеруа писал министру короля в Венеции: «Королева, мать его Величества, несмотря на нежелание, поедет в Эперне, чтобы попытаться погасить разгорающееся пламя». В день Пасхи, 9 апреля — ее заставили столько ждать — Гиз снизошел до встречи с Екатериной в Эперне. По ее окончании Екатерина продиктовала для короля рассказ, в конце которого приписала несколько строк своей рукой. Этот показательный текст свидетельствует, что подобно Генриху III герцог не был уверен в благоприятном для себя исходе. Королева констатировала меланхолию племянника, несомненно наигранную. Он сумел сохранить свой секрет и не поддался на доводы тетки: «Я ничего не смогла сделать». Но в постскриптуме есть одно решающее замечание: «Я нахожу господина герцога в большой задумчивости, как будто он сам ничего не может решить». Связав себя с Филиппом II, Генрих де Гиз потерял право самостоятельно принимать решения. Став агентом Испании, он превратился во француза лишь наполовину. Отныне королева-мать жила в постоянно возрастающей тревоге.
Первая встреча произошла 12 мая в Сарри, в загородном доме епископа де Шалон. Переговоры возобновились 2 мая в Эперне. Екатерина доказала свою терпеливость. Она полагала, что если отдаст еретиков принцам, они будут менее требовательны в отношении гарантий и распределения должностей. Она ошибалась, Меченый хотел оградить себя от возможной перемены настроения Генриха III. Вместе со «старым красным беретом» он не требовал внешне ничего, но вместе с тем — всего. 10 июня они передали Генриху III ультиматум, в котором требовали эдикта против еретиков. Эдикт должен был немедленно вступить в силу и осуществляться всеми возможными средствами, находящимися в распоряжении членов Лиги и других католиков. После этого они заверили короля, что откажутся от «всего прочего, что зависит от короля, их невиновности и расположения всех добропорядочных людей». Подобно королю, принцы использовали лицемерные заявления.
7 июля 1585 года королева-мать все же подписала договор в Немуре. Это была чистая капитуляция. До этого, во всех предыдущих переговорах ей удавалось сохранять за королем роль арбитра. В Немуре она приняла закон, навязанный ему мятежниками. Она отказалась от политики национального единства, принципа религиозной свободы, которые она защищала уже 25 лет. Страна стояла на пороге войны. Доведенные к крайности, гугеноты могли пойти лишь по одному пути вновь взяться за оружие под руководством короля Наваррского. Последнему оставалось лишь одно победить или погибнуть, в то время как Генрих III, став рабом Лиги, был вынужден сражаться против своего законного наследника. В конце мая королева-мать писала в разочаровании, зная, что придется уступить, эти пророческие строки Белльевру: «Я полагаю, нет никаких средств установить мир и покой в этом королевстве, пока король Наваррский не станет католиком». Это действительно было бы спасением. Но прежде чем Генрих IV встанет на путь Сен-Дени, пройдет еще почти 8 лет.
А пока предстояло выполнить драконовские условия договора в Немуре. Генриху III предстояло взять на себя заботу об иностранных войсках Лиги. Он предоставил оплаченную им конную охрану главным руководителям партии католиков и на 5 лег передал Суассон кардиналу де Бурбону, город Рю в Пикардии д'Омалю. Бо и замок Дижон Маейнну, Динан и Ле Конке Меркеру. Гиз получил больше всех: Верден, Тул, Сен-Дизье и Шалон. Все его придворные получили должности и пенсионы. Кроме того, Меченый становился командующим королевской армией, получал право начинать войну и присуждать звания. Он не был еще генерал-лейтенантом королевства, а лишь исполнял обязанности вице-короля. Сколько еще времени Генрих III будет стоять на его пути к короне? Пока ему следовало считаться с желаниями членов Лиги. Эдикт запрещал протестантские богослужения и обязывал протестантских священников немедленно покинуть королевство. Верующие должны были обратиться в католицизм или выехать из страны в течение 6 месяцев. Протестантам запрещалось занимать любые государственные должности, они должны были оставить все зоны безопасности. Вследствие всего вышесказанного, король Наваррский лишался всех прав на корону. Это было явное нарушение салического закона и это объясняет, почему, несмотря на свою враждебность к гугенотам, Парламент Парижа сразу же понял, что защита католической религии была только предлогом для прихода к власти; став простым исполнителем воли Лиги, король должен был осуществить эдикт отмены всех предыдущих эдиктов.
