В среду 13 июня Карл IX вышел к своим подданным, одетый в зеленый велюр, с королевской шляпой с зеленым и белым плюмажем на голове и элегантными ботинками на ногах. За ним шел Генрих, герцог Орлеанский, «прекрасный принц, внушающий надежды всем домашним королевской семьи», пишет неизвестный автор. Молодой принц был одет в темно-красный велюр, отделанный золотом, серебром и драгоценными камнями. Таким же образом были украшены его шляпа и ботинки. За ним шел 11-летний король Наваррский, также одетый в темно-красный велюр с золотой отделкой, в изяществе и красоте не уступая герцогу Орлеанскому. В Лионе Маргарита сказала дону Франчесу, что отныне можно не сомневаться в ортодоксальности герцога Орлеанского. Она порылась в карманах своего брата, просмотрела его бумаги и не нашла ничего подозрительного и компрометирующего. К тому же Монсеньор регулярно молился. Очевидно, двор еще надолго задержался бы в Лионе, если бы вскоре там не появилась чума. 8 июля путешественники покинули город. В отсутствие королевы-матери и двора реформаты осмелели до такой степени, что в нарушение королевского приказа протестантские проповеди собрали в шести разных местах более 8000 человек. Пораженные страшной болезнью, католики и гугеноты, все увидели в ней повод покаяться в своих грехах. Первые ставили в вину «заразное смешение», истинный вирус, заразивший более 700 католических домов, и слишком хорошо известно, кем вызванный, так как засовы, дверные молоточки и звонки пропитались им. Еретики со своей стороны не скрывали радости при виде гибели такого количества папистов и, по словам испанского посла, поздравляли себя с изгнанием из Лиона короля и королевы-матери.
16 июля двор достиг первых предгорий Альп, где воздух был чище, чем в городе туманов. 30 дней кортеж оставался в Русийоне, в замке, построенном кардиналом Турнона. В большом зале замка, сегодня называемом залом Эдикта, Карл IX подписал приказ, переводивший начало года со дня Пасхи на 1 января. Вдоволь поохотившись, 15 августа король отбыл в Прованс. В Романсе двор провел всего 6 дней, так как за ним по пятам шла чума. Эпидемия свирепствовала и в Балансе. Однако Карл IX имел право еще на один «выход», полный мифологии и языческих сцен. Буржуа получили возможность оценить в нем ловкого кавалера, владеющего всеми приемами верховой езды. Они также были довольны прекрасным поведением и изяществом Александра-Эдуарда, первое имя которого, подчеркнули они, не может не быть залогом его будущего величия. После Монтелимара и Донзера, в четверг, 21 сентября, в Сюз-ля-Рус двор ступил на землю Прованса. Господин Франсуа де ля Бом, капитан-католик, победивший гугенотов в Адре и Монтрибюн, удостоился чести наблюдать, как король и королева держали над купелью его новорожденную дочь. 23 сентября королевский поезд прибыл в Авиньон, где от имени папы Пия IV короля принял легат Франсуа Фабрис. 29 сентября король отпраздновал день Святого Михаила, бывший также днем национального Ордена. Александр-Эдуард еще не знал, что придет день, когда он, будучи королем, учредит Орден Святого Духа, чтобы сгладить потерю доверия к Ордену Святого Михаила. Авиньонцы подарили королю и герцогу трехцветные шляпы. Первому она так понравилась, что на следующий день он надел ее для игры в лапту. 16 октября путешественники с сожалением оставили Авиньон, потому что их там хорошо приняли и всячески выражали почтение королевской семье. Перейдя по мосту из кораблей через реку Дюране, королева-мать не могла не удержаться и не посетить пророка Салон-де-Прованса, Мишеля Богородицы (Нострадамуса). При виде молодого Карла IX он процитировал слова поэта:
Затем, неся в руке велюровую шляпу и опираясь на трость из прекрасного тростника с серебряной рукояткой, маг провел монарха в дом. Там они долго беседовали. В благодарность Екатерина оставила магу 200 экю и назначила его королевским советником и врачом с обычным содержанием. Неизвестно, выплачивалось ли оно так же исправно, как неизвестно и то — сбывались предсказания или нет. Екатерина осталась довольна пророчествами. Если им верить, Карлу IX предстояло прожить так же долго, как коннетаблю Монморанси, то есть до 90 лет. Карл IX умер в 24 года, а коннетабль в 75 лет. Надо ли говорить, как сильно ошибался Нострадамус?
