На этот раз, в отличие от Жарнака, герцог Анжуйский доказал свою человечность. Благодаря ему были спасены Ля Ну, д'Асье и несколько сотен французов. Тем же вечером победоносный Генрих прибыл в Сен-Женеру и созвал там совет. Следовало ли, как советовал Таванн, не медлить и преследовать врага или постепенно уменьшать зоны влияния гугенотов? Можно ли с ними покончить сразу или надо будет продолжать вести нескончаемую войну? Какой бы блестящей ни была победа в Монконтуре, подобно битве при Жарнаке, она ничего не решала. Должен будет пройти еще один год, пока закончится третья религиозная война с появлением нового Мирного эдикта, подписанного Карлом IX в Сен-Жермен-ан-Ле 8 августа 1570 года: то было опять лишь временное решение вопроса об отношениях двух конфессий. А пока, в ожидании мира, самым очевидным результатом обеих военных кампаний 1569 года было сильно возросшее влияние Генриха на государственные дела и его очень большой личный авторитет. С 1567 года его восхождение к вершинам власти не встречало на своем пути никаких препятствий, вплоть до того дня, когда ему на голову был возложен королевский венец, хоть и иностранный.
Католики радостно поздравили себя с победой при Монконтуре. Ронсар посмеивался над «побежденной Гидрой» называя монстром Реформацию. Его ученик Амадис Жамен сочинил кантику о победе Генриха. В латинских стихах его прославил Дора. Тот же Дора воздал почести Карлу IX, чем вызвал у молодого короля честную и живую реплику: «Да! Отныне ничего не пишите для меня, так как это все только лесть и ложь! Оставьте эти прекрасные сочинения для моего брата, который каждый день причиняет вам приятное беспокойство». Все те произведения быстро были забыты. В народной памяти сохранился лишь один гимн, который Ронсар посвятил победам Генриха:
Таким образом, в 18 лет Генрих представлял идеальный образ католического героя. Если Таванн направлял стратегию кампании, то Генрих проявил себя как настоящий солдат. Не колеблясь, он подверг себя риску погибнуть в сражении. Суровыми зимами он вел тяжелую лагерную жизнь. Ему надо было найти общий язык с командованием итальянцев, немцев и швейцарцев. Он тщательно следил за утомительными делами снабжения и оплаты. Но разве эта реальная деятельность, открывшая в будущем Генрихе III серьезное отношение к делам, оправдывала его столь неожиданное назначение на высокий пост? 5 декабря 1569 года Генрих писал господину де Мандело в Лион, что надеется оправдать доверие короля, «которым он меня наделяет и тем доставить удовольствие Королеве, моей доброй даме и матери».
Нововведенный титул «генерал-интендант короля» давал Генриху власть вице-короля. Счастливый избранник констатировал, что этот факт не привел в восторг кардинала Лотарингского, о чем он писал Таванну в письме от 14 декабря 1569 года: «Вы уже знаете, что Их Величества доверили мне управление своими делами. Я уверен, эта новость доставит вам удовольствие. Кардинал Лотарингский, хоть и делает приятное лицо, недоволен. Надо ли ему испить эту чашу?» Дон Франчес в письме к герцогу Альба не может удержаться от иронии: «Король написал замечательное письмо всем послам (в котором он сообщает), что в целях облегчения забот матери, он доверил дела герцогу Анжуйскому, и теперь по всем вопросам следует обращаться к герцогу». На деле же, Генрих ограничивался подписанием приказов Карла IX, каковые были приказами королевы-матери. Тем не менее он тщательно следил за ходом мирных переговоров, о чем подробно информировал Таванна, который после Монконтура покинул армию и вернулся к своим делам в Бургони. Генрих также интересовался вопросами внешней политики и специально пригласил Беливьера, чтобы обсудить с ним положение дел в Германии и Швейцарии. И сам поблагодарил Филиппа II за поздравления с победой. Находясь почти на вершине власти, он воспользовался своим положением и продемонстрировал свою щедрость. В марте 1570 года он попросил Таванна принять пансион в 2000 франков: «Господин де Таванн, чтобы доказать вам, что я помню о том, как мы вместе сражались, я прошу вас принять 2000 франков ежегодно, не потому что хочу сделать вас своим человеком в большей мере, чем вы были до настоящего момента, но потому что благодаря вам в двух сражениях я получил большой почет и уважение, о чем всегда буду помнить».
