Генрих обладал и недюжинной политической дальновидностью. Она хороню заметна в его секретном письме к Таванну, переданном со специальным нарочным. Написанное в Тонне-Бутон, оно датировано 14 декабря 1569 года: «Мы делаем все возможное, чтобы мир был заключен. Молю Господа, чтобы он наставил их, и мир был вскоре подписан… но гугеноты хотят протестантскую церковь, а мы нет. Пока так будет продолжаться, мы будем оставаться противниками. Но в конце концов ее придется признать, так как все ужасно устали от войны и продолжать ее невозможно. Если они не согласятся на наши условия, нам придется принять часть их требований». Затем, намекая на мнение кардинала Лотарингского (главу и рупор испанской стороны, которая с июля месяца восстановила свое влияние), Генрих писал, что кардинал «был бы огорчен, что его поймали на слове», если бы заявил о необходимости мира. Генрих оказался прав, рассуждая о текущих переговорах с гугенотами. Действительно, депутаты протестантов на время отбыли, чтобы передать Жанне д'Альбре сделанные им предложения. Генрих сообщил Таванну, что королевская сторона ожидает их возвращения, и в новом месте переговоров «каждый сделает все возможное, чтобы победить своего врага; более хитрый обманет другого. Но нас столько раз обманывали, что мы, если возможно, избежим этого, ведь вы знаете, что обжегшись на молоке, будешь дуть и на воду». Не ошибся он и в отношении настроения представителей гугенотов, которые не стремились облегчить заключение мира. Генрих писал Таванну, что если бы это наконец произошло, он бы хотел поскорее вернуться в Париж: «Я думаю, что по окончании переговоров, которые, если на то будет воля Господа, успешно завершатся, они перестанут быть такими непреклонными, потому что, если бы вы видели, как они говорят, вы сказали бы, что это они выиграли сражение и победили нас, а не мы их».
Упомянутые переговоры проходили в то время, как продолжалась осада Сен-Жан-д'Анжели. Сразу после Монконтура, побежденный, но не разбитый, Колиньи отступил к Нартенэ. Там он посовещался и отправился в Ниор на встречу с Жанной д'Альбре, а затем в Сен-Жан-д'Анжели. Защиту города он доверил своему лучшему лейтенанту, Арману де Клермон, сеньору города Пиль (незадолго до гибельной для него Варфоломеевской ночи он будет учить плавать Карла IX). 16 октября Колиньи прибыл в Сент и узнал о решении, вынесенном Парламентом Парижа: его герб бросить в реку, а его изображение повесить на виселице в Монфоконе. Проследив за безопасностью Ля-Рошель, Колиньи перешел Дордонь с 3000 лошадьми и направился прямо в Монтобан, куда он вошел 22 декабря и откуда писал экс-кардиналу де Шатийон, чтобы информировать о положении дел и передать, что он, как только тот пожелает, объединится с гасконскими виконтами и господином де Монтгомери.
Действуя так, будто оставаясь его противником, герцог Анжуйский направился на юго-запад. Пройдя Сен-Женеру и Эрво, он достиг Партенэ, где узнал о капитуляции Шательро. Продолжая свой путь, он переговорил с жителями Ниора, куда он прибыл 10 октября, и осмотрел построенные гугенотами фортификационные сооружения. По-прежнему двигаясь на юг, он остановился в Бовуар-сюр-Ниор. 15 октября он докладывал королю, что собирается вместе с Бироном осадить Сен-Жан-д'Анжели. Он признавал также, что артиллерии не хватает лошадей, пороха и ядер, что солдаты разбегаются, не получив положенных денег, что, к облегчению гугенотов, боеспособные войска уменьшились до 3000 человек, и из-за недостатка денег армия продолжает разваливаться.
Вечером 16 октября он подошел к Сен-Жан-д'Анжели и приказал разведать подходы к городу, чтобы выбрать расположение для своей артиллерии. 24 числа ему сообщили о приезде Карла IX и королевы-матери. Построив армию для смотра, Генрих выехал им навстречу. Увидев мать, Монсеньор приказал выдвинуть вперед свой штандарт, спустился с коня, поклонился Екатерине и обрисовал ей расположение местности и средства, необходимые для того, чтобы ею овладеть. Затем он вновь сел на коня и со своей матерью провел смотр. Когда приблизился Карл IX (он следовал за Екатериной), Монсеньор приказал заменить белый штандарт на свой личный флаг желтого цвета и в знак уважения приблизился к брату, не предшествуемый штандартом. На расстоянии выстрела из аркебузы он спешился и, подойдя к монарху, сделал почтительный реверанс и поцеловал ему руку. Тот тоже спешился, чтобы поцеловать брата и выразить ему свое расположение. Эта встреча королевской семьи не мешала Карлу IX, завидующему успеху своего брата, мечтать о своей собственной победе. Однако трудно было найти что-либо менее славное, чем затянувшаяся осада маленького укрепления. Подобно армии Колиньи у Пуатье, королевская армия истощила свои силы, о чем Генрих писал в письме Таванну. После полуторамесячной осады (16 октября — 2 декабря) пришлось согласиться на почетную капитуляцию. Все преимущества сражения при Монконтуре были потеряны по той причине, что королевская армия упустила время и не стала сразу же преследовать Колиньи.
