Тем временем две другие каравеллы и пинасса, которые давно отделились от основного отряда, под водительством ветерана Диниса Диаса тоже пошли к мысу Верде, несколько раз вступали в отчаянные стычки с туземцами — у одного рыцаря «щит был сплошь утыкан стрелами, как дикобраз — иглами», — и повернули назад, столкнувшись с теми же препятствиями, что и прочие; тем бы и кончилось все это великое предприятие, если б не бесстрашная энергия одного капитана и его команды.
Зарко с Мадейры дал свою каравеллу племяннику с особым наставлением — пройти, сколько будет возможно, не помышляя о корысти и торговле, но стараясь исполнить волю господина принца. Он не стал бросать якорь в Аргенском заливе, где закончилось так много экспедиций; он направился прямо туда, куда первым добрался Динис Диас, к земле негров, и прошел дальше всех своих предшественников. Его каравелла, замечает с гордостью Азурара, была снабжена всем необходимым, команда готова вынести любые тяготы, а капитан исполнен энергии и рвения; и они упорно шли вперед, пересекая огромное пространство океана, пока не достигли реки Нила, где наполнили водой бочки, одну из которых привезли с собой в Лиссабон. И даже Александру, хотя он и был одним из властителей мира, никогда не случалось пить воду, доставленную из столь отдаленных мест.
«И вот, пройдя еще далее, они миновали мыс Верде и пристали у островов, о которых мне уже приходилось упоминать, с тем чтобы посмотреть, нет ли там людей, но им встретилось лишь несколько домашних коз, бродивших без всякого присмотра; и в этом самом месте они оставили знаки, кои обнаружили пришедшие сюда вслед за ними, — оружие инфанта, его эмблему и девиз. Потом, подплыв к мысу, они решили подождать и посмотреть, не выйдут ли к ним каноэ, и стали на якорь в миле от побережья. Но им не пришлось долго ждать: две лодки с десятком негров отчалили от побережья и направились прямо к каравелле, что доказывало их мирные и дружественные намерения. Приблизившись, они стали делать приветственные знаки и в ответ получили такие же заверения, после чего без всяких иных предосторожностей пятеро из них взошли на борт каравеллы, где капитан обхаживал их как умел, дал им пищи и питья, так что они ушли, будучи весьма довольны, но потом оказалось, что в глубине души они таили коварство, ибо, едва вернувшись на берег, они стали совещаться с другими туземцами, и, решив, что они без труда могли бы захватить корабль, с этим намерением сели они в шесть лодок, числом тридцать пять или сорок человек, и выстроились боевым порядком, но, подойдя ближе, испугались и остановились невдалеке, не дерзая атаковать. Видя сие, наши люди спустили шлюпку с другой стороны каравеллы, где ее не мог заметить неприятель, в нее сели восемь гребцов, подождавших, пока каноэ приблизятся к кораблю. Наконец неграм наскучило ждать и наблюдать, и одна их лодка подплыла совсем близко, а в ней было пятеро сильных воинов; тотчас наша шлюпка обогнула каравеллу и отрезала их от прочих. И по причине большого превосходства в скорости, которое дает наш обычай грести, наши люди в мгновение ока настигли их, и, не имея надежды защитить себя, они бросились в воду, а другие лодки поворотили к берегу. Наши с огромным трудом вылавливали тех, кто пытался уплыть, ибо они ныряли ничуть не хуже бакланов и их почти невозможно было поймать. Одного не без труда взяли на месте, и другой, боровшийся отчаянно за двоих, получил ранения, и с этими двумя шлюпка вернулась к каравелле.
И когда моряки увидели, что им нет причины оставаться здесь долее, они решили посмотреть, не могут ли они открыть какие-нибудь новые земли, о коих можно было бы доставить сведения господину инфанту. Итак, они вновь пустились в путь и пришли к мысу и увидели на нем рощи пальмовых деревьев, сухих и без ветвей, и назвали его Мачтовый мыс». Здесь, немного дальше вдоль побережья, группа из семерых разведчиков сошла на берег и обнаружила четверых охотников-негров, сидевших на отмели и вооруженных луками и стрелами; при виде чужеземцев они бросились бежать. «И так как на них не было одежд и их волосы были обрезаны весьма коротко, они не смогли их поймать» и лишь забрали их стрелы как трофей.
Этот Мачтовый мыс — некая точка побережья, немного отстоящая к юго-востоку, — был пределом, которого достигла каравелла Зарко. «Отсюда они повернули назад и направились прямо к Мадейре, а оттуда в Лиссабон, где инфант наградил их, как они заслуживали, ибо эта каравелла из всех, плававших тогда (1445 г.), свершила больше и проплыла дальше».
Не упомянута еще одна группа судов большой армады, но они просто дезертировали. Во время похода три корабля, отставшие от основного отряда и Лансаротова флагмана, из трусости или нежелания совершенно отказались от первоначального намерения: «Они согласились, вместо того чтобы идти к Гвинее, сделать набег на Канарские острова еще до истечения года».
