Западная Европа состоит из двух формирующих элементов – романского и тевтонского. Что касается двух ее главных наций, британской и французской, то в настоящее время не может быть и речи о завоевании одной страны другой. Их разделяет Ла-Манш. В средние века, действительно, французские рыцари на протяжении трех столетий правили Англией, а англичане целое столетие пытались править Францией. Но эти отношения ушли в прошлое, когда королева Мария Тюдор потеряла Кале[167]. Великие войны между двумя странами в восемнадцатом столетии велись, главным образом, за то, чтобы помешать французской монархии подчинить Европейский континент. В остальном это были войны в русле колониального и коммерческого соперничества. А если мы говорим о тевтонском элементе вдоль Рейна, то, конечно, бессмысленно искать в прошлом сколько-нибудь глубокую враждебность к французам. Эльзасцы, немцы по языку, стали французами в душе; это непреложный исторический факт, очевидный и сегодня. Даже местность, которая ныне является Рейнской провинцией Пруссии, приняла, как мы видели, наполеоновский кодекс.
В Восточной Европе также налицо два формирующих элемента – тевтонский и славянский, но между ними, в отличие от романского с тевтонским в Западной Европе, никогда не возникало равновесия. Ключом к ситуации в Восточной Европе (данный факт, увы, не может быть полностью усвоен в настоящий момент) являются притязания Германии на господство над славянами. Вена и Берлин, лежащие сразу за рубежом Западной Европы, занимают территории, принадлежавшие славянам в раннем Средневековье; это, если угодно, первые шаги немцев за пределы родины – к завоеваниям на востоке. Во времена Карла Великого славян от немцев отделяли реки Заале и Эльба, и по сей день на небольшом расстоянии к югу от Берлина находится Котбусский пояс[168], где крестьяне до сих пор говорят на вендском – славянском языке региона вековой давности. Вне этого небольшого вендского «анклава» славянское крестьянство переняло язык немецких баронов, которые правили ими из своих крупных имений. На юге Германии, где крестьянство исконно немецкое, земли распределены между мелкими собственниками.
Нет ни малейших сомнений в том, что австрийцы и пруссаки знатного происхождения производят различное впечатление на чужестранцев; это различие, несомненно, связано с тем фактом, что австрийцы шли на восток с юга германской родины, а пруссаки двигались с сурового севера. Но и в Пруссии, и в Австрии крупные землевладельцы до войны вели себя как автократы, хотя мы обычно считаем, что юнкеры – это только в Пруссии. Крестьянство обеих стран еще сравнительно недавно находилось в сугубо зависимом состоянии.
Территория, присвоенная Пруссией в северо-восточном и юго-восточном направлениях, имеет важное историческое значение для всех, кто умеет читать историю по карте; именно история по карте, кстати, являет собой одну из тех великих реальностей, которые мы должны учитывать при нашей реконструкции. Карта, отражающая распределение языков, говорит в этом случае даже больше, чем карта политическая, ибо на ней мы видим три языка германского происхождения, а не два. Первый относится к землям северо-востока вдоль Балтийского берега; это следствие завоеваний и принудительной тевтонизации региона в позднем Средневековье. Посредством прибрежных водных путей ганзейские купцы из Любека и тевтонские рыцари, забывшие о крестовых походах, покоряли все соседние области – вплоть до местоположения нынешнего Петрограда[169]. В последующие столетия одна половина этой полосы «Deutschthum»[170] вошла в состав германской монархии, а другая превратилась в прибалтийские провинции Российской империи. При этом указанные провинции сохранили до наших дней немецкие торговые сообщества в Риге, немецкий университет в Дерпте и немецких баронов в статусе помещиков. В соответствии с Брест-Литовским договором тевтонский элемент вновь сделался господствующим в землях Курляндии и Ливонии.
Вторым путем на восток была река Одер до ее истока в Моравских вратах, низменной долине, что ведет из Польши к Вене между горами Богемии с одной стороны и Карпатскими горами, с другой. Немецкие поселения вдоль верхнего Одера со временем стали Силезией, большую часть которой Пруссия отняла у Австрии при Фридрихе Великом. Значимость этих северо-восточных и юго-восточных областей германоязычной территории еще больше подчеркивается наличием польскоговорящей прусской провинции Позен[171], которая как бы вклинивается в прусские земли.
Третий путь на восток вел немцев по Дунаю или через южные перевалы к Восточным Альпам. Так возникло эрцгерцогство Австрийское со столицей в Вене и герцогство Каринтийское – немецкоязычное – в австрийских Альпах. Между силезскими и австрийскими немцами выдается к западу провинция Богемия, в основном говорящая на славянских языках. Давайте не будем забывать, что Позен и Богемия сохранили родные языки и что три области немецкого языка свидетельствуют о трех вторжениях германцев в эти земли.
