естествоиспытателями, мне следовало бы, быть может, спешить
с кратким ознакомлением описания моего путешествия. Я смею себе*
даже льстить, что такая поспешность отвечала бы желанию общества?,
значительная часть которого проявила такое ободряющее внимание;
как в отношении моей личной безопасности, так и в отношении успеха
моего предприятия.
Но я подумал, что полезнее будет для науки, прежде чем
говорить о себе и о тех препятствиях, которые я должен был преодолеть,
в тех отдаленных странах, дать общую картину главных
результатов наблюдавшихся мною явлений.
Такой картиной природы и является этот труд, который я в
настоящее время и смею предложить вниманию натуралистов,
отдельные части которого получат в дальнейших моих работах более
детальную разработку.
В этой картине природы я сопоставляю все явления,
наблюдаемые нами как на поверхности нашей планеты, так и в атмосфере,
которая ее окружает. Естествоиспытатели, знакомые с современным
состоянием наших опытных знаний, в особенности в, области
метеорологии, не удивятся, увидев, что столько разнообразных предметов,
рассматриваются на протяжении столь немногих страниц.
Но мой труд сделался бы еще короче, если бы я смог потратить
больше времени на их обработку, так как моя картина природы
должна была бы представлять собою лишь общие точки зрения, лишь
верные, в точных цифрах выраженные, факты.
Начиная с моей ранней юности, я подбирал идеи для подобного»
труда. Свой первый набросок географии растений я передал в 1790 г-
знаменитому спутнику Кука, моему другу Георгу Форстеру, имя
которого я никогда не могу произнести без чувства глубокой
благодарности. Изучение различных отраслей физико-математических
знаний, которыми я после того занимался, дало мне возможность
расширить эти мои первые идеи. Но в особенности я обязан материалами
для этой работы моему путешествию в тропические страны. В созер-
цании объектов, которые я должен,был описывать, в окружении
мощной, но по самой ее внутренней борьбе благодетельной природы,
у подножья Чимборазо3, я написал большую часть из этих страниц.
Я считал необходимым озаглавить их «Идеи о географии растений».
Всякое другое, менее скромное, заглавие сделало бы более заметным
несовершенство моего труда, так что его не спасло бы и само
снисхождение общества.
Оставаясь верным направлению эмпирического исследования
лрироды, которому была до сих пор посвящена моя жизнь, я и в этом
труде расположил многочисленные явления скорее одно рядом с
другим, а не представил их, углубляясь в природу вещей, в их внутрен»
ней связи между собой.
