– и при этом использовать реальные характеристики шин, отбросив привычный коэффициент увода шины, не полностью и не достоверно описывающий её поведение при увеличении нагрузки. Тут очень помогли результаты, которые несколькими годами ранее были получены впервые в Советском союзе на собственноручно созданном в МАМИ стенде. Стоит отметить, что в то время добыть реальные характеристики шин было почти невозможно – стендов с бетонным покрытием было всего несколько штук в мире, а сами данные были строго засекречены производителями шин. Но Георгий, слетав на рождественские каникулы в Москву, привёз в Кренфильд точные данные по различным режимам работы автомобильной шины. Теперь можно было расчётным методом исследовать любые режимы движения, вплоть до вылета автомобиля с дороги.
Появился достаточно простой способ расширения поля применения этой модели без принципиального её изменения - путём добавления новых составляющих, таких как: учёт изменения углов наклона колёс в процессе крена кузова, влияния рулевого управления (которое, как известно на реальном автомобиле не абсолютно жесткое), влияния тяги (то есть модель имитировала движение задне-, передне- или полноприводного автомобиля!).
Это и было проделано позже в работах, которые велись в как в МАМИ, так и на Волжском автомобильном заводе. Выполненная работа была просто беспрецедентной – теперь можно было с достаточной точностью вести исследования управляемости и устойчивости автомобиля виртуально, без главенствующей роли дорожных испытаний, а лишь соотнося реальность с математикой. На базе добытого в Англии материала были выпущены десятки аспирантов, а также защищены три докторские диссертации. А главное
– эти наработки стали базовым материалом при создании новых автомобилей. На АВТОВАЗе ими пользуются до сегодняшнего дня.
В процессе работы в Кренфильде потребовалось вспомнить высшую математику, матанализ и кое-что из механики… А помимо этого – научиться программированию.
Научиться с нуля – вычислительной техники в советских институтах было, мягко говоря, немного, а если и была, то из другой эпохи. А мировая инженерная наука уже давно
вступила в компьютерную эру – в Кренфильдом колледже был специальный вычислительный центр, куда доступ студентам и преподавателям был открыт
круглосуточно. Внутри он представлял собой помещение 40х40 метров, разделённое на две равные части – в одной части был машинный зал с новейшей вычислительной
техникой IBM, которая работала безостановочно и находилась в собственности компании, а поэтому обслуживалась и обновлялась регулярно – как «железо» так и «софт» - и причем
бесплатно, колледж платил только за аренду! В эту часть корпуса посторонних не
пускали, но вторая была доступна для всех – тут стояли столы со станками для пробивки перфокарт. Два зала имели сообщение через маленькое окошко для передачи перфокарт и получения на руки результатов расчётов.
Таким образом, по дифференциальному уравнению нужно было написать алгоритм для машины, а после написать программу на перфокарте. Занятие очень дисциплинировало ум – нужно было представить, что именно будет делать ЭВМ. Дальше набитая перфокарта сдавалась в приёмное окно вычислительного комплекса, а позже в этом же окне заказчику выдавался результат в виде рулона распечатанных таблиц. Нередко получалось так, что в исходные данные или в алгоритм закрадывалась ошибка. Тогда начинался её поиск, который мог закончиться быстро (если машина останавливалась в самом начале расчётов), но мог и затянуться. Однажды Мирзоев даже совершил небольшое (впрочем, по объёмам потраченной бумаги – ещё как сказать) преступление – в попытке найти постоянно ускользавшую ошибку он заставил машину распечатывать шаг за шагом все операции. Иначе найти ошибку он просто не мог.
* * *
