Вот так встречи с прошлым становятся иногда воротами в будущее.
ЧАСТЬ 2
1. КТО НА НОВЕНЬКОГО
К первой половине 70-х годов Георгий Мирзоев стал известен в конструкторской среде как специалист в области управляемости и устойчивости. Именно работа по договорам МАМИ с автомобильными заводами сделала его известным в кругу профессионалов от автомобиля, ведь никто не считал того, что он прежде сделал на Ульяновском автозаводе. Большинство про это тогда просто ничего не знало. А вот его последующие многочисленные контакты с заводами в рамках хоздоговоров позволили обрести ему ряд ценных деловых контактов. В том числе и на ВАЗе.
Однако поддерживались некоторые контакты и с давних, ульяновских времён. Одним из таких был Георгий Константинович Шнейдер, в 50-е работавший в Ульяновске, практически в одной команде с Мирзоевым. В те годы он был заместителем главного конструктора, служба которого, как мы помним, насчитывала всего около ста человек. А с 1970 года он стал заместителем уже другого главного конструктора – Соловьёва – на Волжском автозаводе.
Однажды Георгий Константинович в очередной раз привез своих студентов в Тольятти на практику. И в коридорах УГК столкнулся со своим тёзкой и давним знакомым.
– Здравствуйте, коллега.
– Добрый день, Георгий Константинович.
– Ну рассказывай, что ты, где?
– Да вот, доцент в МАМИ. Студентов к вам на практику привёз.
– Да? Слушай, а ты к нам не хочешь?
– Я как-то не думал об этом… Да и не звал пока никто, – улыбнулся преподаватель из МАМИ.
– А напомни, чем ты в Ульяновске занимался.
– Компоновкой в основном. Подвесками, передним мостом, рулевым управлением.
– Компоновкой? Так… А вот с чего начинается компоновка? – Шнейдер решил сходу устроить давнему знакомому экзамен.
Тогда экзаменуемый отшутился, сказав что-то вроде: «Слушайте, Георгий Константинович, давайте не будем». Но так уж повелось, что некоторые шуточные
разговоры превращаются потом в серьёзные знаковые решения.
В 1975 году на Волжском автозаводе произошло сразу два события, которые сильно сказались на его дальнейшей судьбе. Во-первых, первый генеральный директор
ВАЗа Виктор Николаевич Поляков стал Министром автомобильной промышленности и
уехал работать в Москву. Это повлекло сдвижку в руководящих кадрах завода – в частности, новым генеральным директором стал Анатолий Анатольевич Житков, освободив место технического директора, на которое был назначен Фаршатов. Во-вторых, осталось пустым место главного конструктора – ушел из жизни первый главный конструктор завода Владимир Сергеевич Соловьёв. С июня 1975 года обязанности главы УГК стал исполнять зам главного конструктора Юрий Дмитриевич Папин.
В этом году Мирзоев приехал на завод с очередным деловым визитом. Заглянул на главный конвейер – в кабинет своего старого знакомого, Марата Фаршатова, недавно назначенного на должность технического директора. Однако бурного поздравления не получилось – картина, открывавшаяся взору в кабинете технического директора, удивляла. Весь огромный стол был завален личными делами.
– Слушай, ты чем это занимаешься?
– Да вот, у нас тут ситуация, ты уже знаешь, наверное, – Марат Нугуманович вкратце рассказал о происходящих на заводе кадровых изменениях. – Смотрю, кого главным конструктором ставить.
Посидели, поговорили. Потом Фаршатов сказал:
– Слушай, а иди к нам главным конструктором! Предложение застало врасплох.
– Да нет, ты что, тут такой завод… Столько народу, у меня опыта такого нету, я не знаю здесь вообще ничего, а ты говоришь – главным конструктором.
– Ну, тогда иди замом главного.
– А главным кто будет?
– Пока не знаю.
– Тогда я не пойду, – рассмеялся Мирзоев.
Очередной приятельский и полусерьёзный разговор кончился вполне конкретными решениями. Георгий Константинович взял неделю на то, чтобы полететь домой и посоветоваться с семьёй.
