Георгий Мирзоев полностью

автомобили, машины с модернизированными кузовами и двигателями.

«Я преклоняюсь перед теми, кто работал на заводе до меня – в частности перед Соловьёвым. Ничего принципиально не трогая в «итальянской» кокструкции, удалось получить новые кузова, соответствующие современным нормам – с салонной вытяжкой и безопасными бамперами – а также два новых двигателя, 1300 и 1600 кубических сантиметров».

Вовсю велись испытания автомобиля для сельской местности «Нива», выпуск которой должен был начаться через год – в новом, 62-м корпусе, уже монтировалась линия конвейера. «Нива» являлась самостоятельной вазовской разработкой, по сути, новым словом в теме автомобиля повышенной проходимости, но, в то же время, она была максимально (по возможности) унифицирована с «классикой», что давало как и вполне очевидные плюсы, так и приводило к серьёзным сложностям. Эти сложности, безусловно, должны были в самое ближайшее время лечь на плечи нового главного конструктора. А помимо этого, начались разговоры о модернизации уже выпускающихся автомобилей – то есть о том, что впоследствии станет семейством «2105/07».

Вот на один из таких разговоров – причем на самом высоком заводском уровне –

новоиспечённый главный конструктор ВАЗа и угодил. Причем буквально «с колёс». В

«греческом зале» (обиходное название Центра стиля – зала презентаций новых моделей на ВАЗе), происходило бурное обсуждение – конфигурация новой фары, изменение

переднего крыла, новый вид переднего бампера... А главное – обсуждался объём

изменений – можно ли сделать новый кузов или придётся только фару поменять?

«Дальше я пришел в кабинет, он был там, в 50-м корпусе, сел за стол. И вот тут я понял, что я НИЧЕГО не знаю. Ни кому звонить, ни с кем разговаривать – вот секретарь есть, и всё. Тогда я пригласил своего зама, Папина Юрия Дмитриевича, и на неделю

посадил рядом. Вот любую бумажку берёшь, и спрашиваешь: «ЧТО с ней делать?» –

«Вот это». Через неделю я сказал: «Спасибо, дальше я сам».

* * *

С бытовой точки зрения переезд в Тольятти был самым комфортным. На две первые недели главный конструктор был устроен в гостинице «Жигули», а после этого

ему была выделена двухкомнатная квартира в 6 квартале Автозаводского района Тольятти

– может быть, не самая комфортная и большая, но – целая квартира. Если вспомнить предыдущие переезды – это было как небо и земля. Квартира была выделена временно, на полгода, но, тем не менее, в ней полагалось прописаться.

«В отличие от теперешних времён, если бы не выписался из Москвы, и не прописался бы здесь, то меня бы долго здесь не терпели. При советской власти

«временных» работников не было. Тем более коммунист. Приехал сюда – вот тебе квартира, прописывайся. И работай».

Психологическая обстановка вокруг нового главного конструктора в УГК была сложной. Хоть и приехал он в Тольятти далеко не мальчиком, да и профессионалом серьёзным, всё же авторитет в коллективе только предстояло завоевать. Слишком уж силён был ореол предыдущего – первого – главного конструктора ВАЗа, Соловьёва. Владимир Сергеевич был человеком прежней команды – команды Полякова, из которой многие остались на заводе. И вдруг все они попали под начало «молодого» вузовского преподавателя, доцента, «понаехавшего» из столицы. Многим вообще было непонятно, почему это вдруг кандидат технических наук стремится на завод, а не наоборот – с завода.

А в свете того, что прежний главный конструктор был выходцем с ГАЗа, проблема

построения правильных отношений с подчинёнными обретала и вовсе серьёзный характер

– на ВАЗе наличествовала так называемая «загазованность» – в переводе, большое количество именно горьковских специалистов, которые вольно или невольно, но