Он уже прикидывал, как это можно обставить. Какие доводы использовать. Какие чувства затронуть. Были наброски плана — смутные, зыбкие, но всё же что-то.
Он наклонился вперёд, запустил голографическую панель и начал пролистывать старые записи. Переговоры с Гронтарами, архивы из прошлых миссий, снимки с разрушенных миров. Все эти данные могли пригодиться. Особенно — разрушение мира Ска'тани. Оно было свежим. Убедительным. И чудовищным.
Сотни мыслей одновременно крутились в голове. Джек провёл рукой по волосам, встал и прошёлся по рубке.
Только один шанс. Одна ошибка — и всё рухнет.
Он подошёл к иллюминатору и замер, глядя на гиперпространство. Танец искажённого света завораживал. Казалось, можно потеряться в этом вихре, и никто не найдёт.
— Только бы всё получилось… — прошептал он в тишину, сам себе.
Где-то позади мягко щёлкнула дверь — кто-то вошёл. Он не обернулся сразу. Лишь когда услышал знакомые лёгкие шаги, повернул голову.
Лия. Она стояла, прислонившись к косяку, в лёгком халате, с чуть растрёпанными волосами и усталыми, но теплыми глазами.
— Не спишь? — тихо спросила она.
— А ты? — ответил он, стараясь улыбнуться. — Слишком много всего в голове.
— Угу… — она подошла ближе. — Я тоже не могу уснуть. Хотела чаю… но думаю, лучше немного посидеть рядом.
Он кивнул, и она устроилась рядом на сиденье второго пилота. Несколько минут они молчали, просто глядя вперёд.
— Ты всё ещё не веришь ему, да? — тихо спросила Лия.
— Я верю тебе, — ответил Джек после паузы. — Но не ему.
— Это честно, — кивнула она. — Я тоже не до конца понимаю, что произошло. Просто… чувствую. Что он не тот, кем был. Может, и не стал хорошим. Но стал другим.
— Надеюсь, ты права, — сказал Джек. — Потому что если нет… мы всё делаем зря.
Лия сидела рядом, очень близко, её бедро касалось его колена, а тонкая ткань халата мягко шелестела при каждом её движении. От неё исходил лёгкий, тёплый аромат — смесь чего-то цветочного и чего-то, что Джек не мог описать, но всегда ассоциировал только с ней. Это был её запах. Её присутствие. Её магия.
Она взглянула на него — долго, спокойно, глубоко. Как будто пыталась прочитать его мысли без слов. Он не отвёл взгляд. Эти глаза… они были теми же, что он запомнил, и в то же время другими. В них было больше боли, больше силы. И всё то же тепло, из-за которого у него каждый раз перехватывало дыхание.
Медленно, почти лениво, она переложила ногу через него и плавно опустилась на его колени, лицом к нему. Сделала это так естественно, словно всегда принадлежала ему. Джек замер. Его руки инстинктивно обвились вокруг её талии, чувствуя под пальцами упругость тела под тонкой тканью. Её грудь мягко прижималась к нему. Халат почти ничего не скрывал — лишь дразнил, подчёркивая изгибы, намекая, обещая, но не раскрывая.
Он смотрел ей в глаза, а она — в его. Между ними не было слов. Только дыхание. Только ожидание.
— Я всё ещё думаю, что ты мне снишься, — прошептал он, его голос дрогнул. — Ты даже не представляешь, как я скучал, любимая.
Лия улыбнулась — мягко, таинственно, по-женски. Та улыбка, которую он помнил лучше, чем своё имя.
— А я по тебе, — ответила она с нежностью, склонив голову чуть набок. Её губы были так близко, что он чувствовал их дыхание. — Каждую ночь. Каждую секунду. Даже в темноте, даже в страхе. Ты всегда был со мной.
Он не выдержал — подался вперёд. Их губы соприкоснулись, и весь мир исчез. Остался только этот поцелуй — долгий, глубокий, горячий, с нотками голода и тоски, с болью разлуки и сладостью встречи. Её пальцы зарылись в его волосы, он крепче прижал её к себе, чувствуя, как её тело отзывается на каждое прикосновение.
Поцелуй оборвался сам собой, когда им стало не хватать воздуха. Но они не отдалились. Только замерли, дыша друг другом.
— Пошли со мной, — прошептала Лия, глядя в глаза, и в её голосе было всё: и приглашение, и вызов, и обещание.
Он встал, не выпуская её из объятий, и она обвила его ногами, как кошка. Лёгкая, гибкая, желанная. Он засмеялся — коротко, почти нервно — и понёс её через рубку.
Двери открылись бесшумно. Коридоры «Гепана» были тихи. Все были заняты своими делами — и, казалось, весь корабль замер, словно уступая им это мгновение.
Лия, всё ещё у него на руках, наклонилась к его уху.
— Я хочу почувствовать, что ты живой. Что я — живая. Напомни мне, кто я. Кто мы.
Он не ответил. Просто нёс её в свою каюту, чувствуя, как внутри нарастает жар. Как будто всё, что было сдержано за месяцы страха, боли и борьбы, теперь рвалось наружу.
Каюта встретила их мягким светом. Дверь закрылась за спиной. Они были одни. Только он и она. Только их дыхание, только их прикосновения.
— Ты уверен, что не сон? — тихо спросила она, стоя босиком на полу, распуская пояс халата.
— Если это сон, — сказал он, шагнув ближе, — пусть он никогда не заканчивается.
Ткань упала на пол. Лия стояла перед ним — открытая, прекрасная, реальная. Он притянул её к себе и их губы снова слились в поцелуе, уже не сдержанном, не терпеливом — а полном страсти.
