Она чуть склонила голову, как будто вспоминая.
— Когда двое Китари решают создать нового — мы называем это «формированием», а не рождением, — они не делают это из любви. Мы вообще не опираемся на романтические чувства. Всё гораздо проще. И… рациональнее.
— Так вы… не влюбляетесь? — уточнил Эд.
— Нет, — спокойно ответила она. — У нас нет понятия "Любовь". Привязанности бывают. Уважение. Иногда симпатия. Но мы не зависим от эмоций. Это считается слабостью. Партнёры для формирования выбираются по совокупности факторов — интеллект, генетическая устойчивость, профессиональный потенциал. Любой Китари, предложивший сформировать потомка на основании «сильных чувств», вызвал бы недоумение. И, скорее всего, был бы направлен на переоценку логических приоритетов.
Джек едва заметно улыбнулся.
— Романтично до мурашек.
Тали слегка усмехнулась, но продолжила:
— Когда двое решают сформировать нового Китари, они подают заявку в Генетический Центр. Это не просто анкета — там учитываются потребности общества. Например, если в системе не хватает квантовых аналитиков, шанс одобрения у пары с подходящими генетическими параметрами выше.
— А если таких аналитиков уже перебор? — спросил Эд.
— Тогда в заявке откажут. У нас строгие квоты. Мы не производим потомков ради личного желания. Только ради развития вида.
Она сделала паузу, давая им переварить сказанное.
— Генетический материал анализируется. Нежелательные мутации отсекаются, создаётся идеальный, сбалансированный код. Всё это делают машины — без ошибок. Потом из этого кода формируется эмбрион, и его помещают в инкубационный куб. Это такая камера, полностью автоматизированная. Внутри — идеальные условия. Ни болезней, ни случайностей. Ни боли.
— А дальше? — Джек уже перестал улыбаться. Его лицо стало серьёзным.
— Дальше начинается программирование, — сказала Тали. — Внутри куба будущий Китари не просто растёт. Он обучается. Через интерфейс — прямой, нейронный. Встраиваются базовые поведенческие модели, логика, язык. К моменту выхода из куба он уже умеет мыслить. Не так, как взрослые — но гораздо быстрее, чем человеческий младенец.
— Это как будто… создаёте сразу взрослого, — задумчиво произнёс Эд.
— Почти. Но с нуля. Без прошлого. Без привязанностей. — Тали сделала глоток воды и чуть пожала плечами. — Родители могут принять участие в обучении — если пожелают. Но чаще всего это просто наставничество. Как куратор в проекте. Ни один Китари не называет своих «создателей» мамой или папой. Это… не имеет смысла.
Джек внимательно смотрел на неё.
— А Альран? Он... твой куратор?
Тали слегка опустила взгляд.
— Он не должен был быть. Но… настоял. Сначала это вызывало у других вопросы. Считалось, что он чрезмерно эмоционально вовлечён. Но с годами — приняли. Он хороший командующий. И мудрый. Если уж кто и может позволить себе слабость — то он.
Она на мгновение замолчала, потом добавила:
— Я знаю, что он не выражает это, как ваши отцы. Не обнимает, не говорит, что гордится. Но… его выбор сопровождать меня лично до корабля... это много значит по-нашему. Очень много.
В столовой повисла тишина. Даже Таргус на время прекратил возню с новой порцией.
— Похоже, у вас всё же есть чувства, — мягко сказал Джек.
Тали посмотрела на него. Её взгляд был прямой, но в нём мелькнуло что-то — еле заметное, почти неуловимое.
— Есть. Просто мы не даём им управлять собой.
Джек откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя в потолок отсека.
— Всё это… странно, — тихо сказал он. — Жить без любви. Без семьи. Без настоящей близости.
Эд кивнул, подперев щеку ладонью.
— Как будто вы создали идеальный механизм... но забыли, зачем он вообще нужен.
Тали какое-то время молчала. Её взгляд стал отстранённым, почти грустным.
— Странно не то, что мы не любим, — мягко произнесла она. — Странно, что вы думаете, будто знаете, что такое любовь.
Джек повернулся к ней. В его глазах мелькнуло удивление.
— Ты хочешь сказать, мы её выдумали?
— Нет, — покачала она головой. — Она у вас есть. Но каждый человек вкладывает в это слово что-то своё. Для кого-то — это жертва. Для кого-то — привязанность, ревность, боль. Для кого-то — тепло. А для другого — зависимость. И все говорят: «Я люблю». Но если задать сто раз вопрос «Что ты чувствуешь?», вы получите сто разных ответов.
— Потому что это чувство, — сказал Эд. — Оно не поддаётся логике.
— Именно, — кивнула Тали. — И, возможно, поэтому вы выжили там, где мы бы не смогли. Потому что вы не всегда действуете разумно. Иногда вы выбираете спасти, а не победить. Иногда — простить, а не уничтожить. Ваша иррациональность… она непредсказуема. И в этом — ваша сила.
— Это всё хорошо, конечно, — пробормотал Эд, откидываясь на спинку кресла. — А как же в прошлом? Когда не было всех этих технологий и машин? Что было тогда?
Талирия чуть улыбнулась — уголком губ, почти незаметно, — и посмотрела на него с лёгким удивлением.
— В прошлом… — тихо повторила она. — В древности Китари были совсем другими. Более… живыми, наверное. И менее осторожными. Мы не всегда были такими, как сейчас.
Она выпрямилась, сложив ладони на коленях.
