Герои подводного фронта. Они топили корабли кригсмарине полностью

Именно в этот переломный момент Осипов и попал на корабль. Снова предоставим слово историческому журналу: «Перед первым боевым походом лодки в качестве помощника командира на нее был прислан капитан-лейтенант (в документе ошибка – это звание было присвоено Е. Я. Осипову только в ноябре 1941 г. – М. М.) Осипов Е. Я. Грамотный, усидчивый и упорный, кончивший ВМУ в 1936 г., он вполне отвечал всем требованиям командира-подводника. Благодаря умению подойти к людям, здоровый и жизнерадостный, он быстро завоевал прочный авторитет умением делать дело легко, как бы шутя»[107]. В этих словах чувствуется большая любовь и уважение со стороны подчиненных, но на тот момент их еще предстояло заслужить. Евгений не стремился к этому намеренно. Просто он отдавался душой и телом своему любимому делу, а также наверняка хотел оправдать доверие тех, кто восстановил его на военной службе. За сравнительно короткий срок экипаж «щуки» если и не стал отличным в боевой подготовке, то, по крайней мере, загорелся стремлением им стать. За всем этим была неукротимая и веселая энергия Евгения Осипова.

Впрочем, специального времени на подготовку экипажу субмарины никто не выделял – она выполнялась в ходе плавания и решения боевой задачи. Уже в ночь на 11 июля корабль перешел из Кронштадта в Таллин и поступил в распоряжение командования 2-й бригады подлодок КБФ, которая вела боевые действия у побережья нейтральной Швеции. Туда, в район между шведским портом Карлскрона и датским островом Борнхольм, и направили 13 июля Щ-406. С 16 по 31-е субмарина находилась на позиции. Из трофейных документов следует, что в то время в указанном районе моря немецкие конвои и суда не ходили, предпочитая плавать в пределах трехмильной полосы шведских территориальных вод. Тем не менее неудовлетворительная оценка за поход была получена командиром Щ-406 вполне заслуженно. Из документов, представленных в штаб бригады после возвращения, выяснилось, что субмарина на протяжении всего похода держалась на расстоянии 12–15 миль от берега, все светлое время в погруженном состоянии на глубине 20–25 метров. Вместо того чтобы всплывать для осмотра горизонта в перископ каждые 15 минут, командир делал это только раз в час или даже реже. Такая крайняя неуверенность в своих силах граничила с трусостью, и командира подлодки Максимова серьезно предупредили о возможных последствиях повторения такого поведения. Но выйти в море в новый боевой поход ему так и не пришлось. 5 августа «щука» ошвартовалась в Кронштадте, где сразу начала послепоходовый ремонт. Пока он шел, нашим войскам и флоту пришлось эвакуироваться из Таллина, а немцы приступили к генеральному штурму Ленинграда. Выход подлодок в море прекратился, и весьма значительные подводные силы КБФ, насчитывавшие на тот момент 48 вымпелов, застыли в ожидании исхода борьбы за Северную столицу России.