К тому времени наше командование уже располагало достаточно полными сведениями об организации вражеских перевозок и противолодочной обороны на театре. В частности, стало известно, что немцы фактически сбросили подлодки КБФ со счетов и осуществляют перевозки за пределами Финского залива на одиночных неохраняемых судах. Они считали, что выставленные в заливе многочисленные минные поля и патрулирующие корабли надежно защитят их от любых нападений. Естественно, это было не так. Наоборот, балтийские подводники рвались в бой и мечтали о том, как кровью врага смоют воспоминания о крайне неудачной кампании предыдущего года, отомстят за ленинградцев, погибших от бомбежек, голода и холода блокады. Помимо духовного подъема существенно возросла и подготовка подводников. Впоследствии в «Отчете о действиях ПЛ 1-го эшелона» писалось:
Поход, принесший всесоюзную известность Евгению Осипову, начался 14 июня. С самого начала он был сопряжен с многочисленными трудностями, которые экипажу лодки пришлось мужественно преодолевать. В начале суток «щука» перешла из Ленинграда в Кронштадт. На этот раз немецкие артиллеристы не спали и осыпали субмарину градом снарядов, но все они упали мимо цели. Поздно вечером 16-го Щ-406 вышла на передовую маневренную базу – остров Лавенсари. Переход продолжался недолго – вскоре было принято радио от командования, что на пути следования лодки к острову обнаружены немецкие мины, в связи с чем командиру «щуки» предлагалось на несколько дней лечь на грунт и дождаться окончания их траления. Так и пришлось поступить. Только 20 июня переход был возобновлен. Уже на подходах к острову субмарину атаковал одиночный вражеский бомбардировщик, но сброшенные им бомбы легли мимо. Обнаружив прибытие лодки, противник не оставил надежды уничтожить ее в бухте Лавенсари. 22 и 23 июня, пока «щука» пополняла там запасы, ее несколько раз атаковывали самолеты, причем примерно 10 авиабомб взорвались в воде в 5–7 метрах от борта Щ-406. Осколок одной из них оставил глубокий 10-сантиметровый порез на правой руке торпедиста матроса Некра сова, но тот категорически отказался от госпитализации, решив идти в поход вместе с товарищами. Сам Осипов перед выходом в море написал короткое письмо жене, которое как нельзя лучше выражает и его характер, и то настроение, с которым он шел в боевой поход:
В конце концов вечером 23-го подлодка вышла в море. При вскрытии пакета выяснилось, что ей предписывается занять позицию на опушке стокгольмских шхер. От командира требовали уничтожать все встреченные корабли и суда, за исключением военных кораблей шведского флота.
