Герои подводного фронта. Они топили корабли кригсмарине полностью

До конца кампании 1941 года в море из дивизиона Мохова выходили еще две подлодки. Одна из них вернулась с победой, другая не вернулась совсем. Очевидно, командование было не слишком довольно действиями «малюток», хотя на самом деле они по своим результатам мало отличались от малоуспешных действий других дивизионов бригады. В середине декабря в условиях начавшейся первой тяжелейшей блокадной зимы начальство учинило дивизиону Мохова инспекторскую проверку. По ее результатам Николай Константинович получил выговор – по-видимому, первый за весь период службы – с формулировкой «за допущение ряда безобразий в содержании материальной части кораблей, дежурной службы на дивизионе и недостаточное развертывание боевой подготовки». Прошло меньше месяца, как 16 января 1942 года появился новый приказ. Согласно ему капитан-лейтенант Мохов назначался командиром средней подводной лодки Щ-317. Поводом к этому явилось незаконное разрешение командиром дивизиона выдать литр водки для «угощения» группы подчиненных командиров, куда входили также П. В. Гладилин и А. И. Маринеско. По мнению комбрига А. В. Трипольского, таким способом молодой комдив пытался утвердить свой недостаточно высокий после посадки на мель авторитет. Справедливость предъявленных Николаю Константиновичу обвинений весьма спорна, но в одном с командованием можно согласиться. Он оказался слишком молод, чтобы командовать своими сверстниками – командирами подлодок, и был неспособен смотреть на них свысока. Ему казалось, что отношения можно строить на принципах доверия и взаимоуважения, но этого оказалось недостаточно. С этой точки зрения он конечно же гораздо больше подходил для должности командира подводной лодки, тем более что он и сам всеми силами стремился к этому.

Щ-317 относилась к подводным лодкам типа «щука». Этот почти 60-метровый корабль имел более 700 тонн водоизмещения, шесть торпедных аппаратов (четыре в носу и два в корме), две 45-мм пушки, скорость 14 узлов над водой и 8,5 узла в погруженном состоянии. Корабль вступил в строй в 1936 году, успел поучаствовать в советско-финляндской войне, но накануне Великой Отечественной прошел серьезный ремонт. Первые месяцы войны экипаж подлодки проходил обязательный после ремонта курс боевой подготовки и лишь к ноябрю подготовился к выполнению задания командования. Оно заключалось в походе к побережью Швеции в районе острова Эланд. Противник в тех водах чувствовал себя настолько безнаказанно, что разрешил плавание судов, перевозивших шведскую железную руду, без конвоя.

Вечером 2 ноября Щ-317 вышла из Кронштадта, но ее поход завершился, фактически не начавшись. Утром «щука» прибыла к находящемуся в восточной части Финского залива острову Гогланд, где легла на грунт. Вечером сюда должен был прибыть конвой судов, задачей которого являлась эвакуация защитников полуострова Ханко. Эта советская база, размещенная на арендованной у финнов территории, после оставления Таллина оказалась глубоко во вражеском тылу. Каждый поход туда через нашпигованный минами Финский залив превращался в прорыв и был сопряжен с большими потерями. По замыслу штабных операторов подлодка должна была вступить в строй конвоя и форсировать залив, следуя за тральщиками. На практике все получилось совершенно иначе. Вечером, услышав шумы прибывшего конвоя, «щука» начала всплывать и в этот момент подверглась бомбардировке и обстрелу со своих же кораблей. Дело в том, что из-за спешки при отправлении командир конвоя забыл предупредить сторожевые катера, что в районе Гогланда к каравану присоединилась субмарина. До того момента, как Щ-317 успела дать опознавательный сигнал, 45-мм снаряд с катера пробил ее прочный корпус в районе второго отсека. После прекращения обстрела командир лодки решил стать на якорь в бухте острова, где произвести более детальный осмотр повреждений. При входе в бухту находившийся на носу наблюдатель доложил о резком уменьшении глубины и командир машинным телеграфом дал команду «Полный назад!». Но внутри «щуки» не было света (пробки выбило во время бомбардировки), и вместо «Полного назад!» моряки дали «Полный вперед!». Субмарина вылезла носом на камни и повредила обшивку и носовые горизонтальные рули. Поход оказался сорван. Подлодка вернулась в Ленинград и стала у Петроградской набережной, где находилась на протяжении всей первой блокадной зимы.