Первое, чем пришлось заняться новому командиру, была организация ремонта своего корабля. Хотя общее техническое состояние Щ-317 было неплохим, требовалось устранить последствия полученных у Гогланда повреждений. Поскольку в составе подводных сил КБФ имелось множество субмарин во много более худшем состоянии, «щуку» не стали отправлять на завод, предоставив возможность экипажу справиться с ремонтом самому. Это оказалось весьма непростой задачей. Во-первых, снаружи и изнутри прочного корпуса требовалось прочеканить швы помятых при посадке на камни топливных цистерн. Для этого требовалось полностью выгрузить на набережную всю аккумуляторную батарею подлодки – 112 аккумуляторных баков весом по 400 килограммов каждый! Делалось это вручную через узкие переборочные двери и рубочные люки. И все это в условиях жуткого холода и полуголодного состояния! Саму отработавшую свой ресурс батарею требовалось заменить, но на складе на восемь нуждавшихся в этом подлодок оказался всего один комплект аккумуляторов. Морякам пришлось самостоятельно заняться розыском и подбором баков на станции Ленинград-Товарная, куда в первые месяцы войны отгрузили несколько комплектов батарей для Северного флота, но из-за установления блокады не успели вывезти. И эта задача была с честью выполнена.
Наконец, требовалось произвести осмотр и ремонт гребных винтов подлодки. В мирное время для выполнения такой работы была необходима постановка в док, но сейчас все доки были заняты поврежденными кораблями, а ждать, когда они освободятся, означало отодвигать срок готовности к походу как минимум до конца лета. Мобилизованный Николаем Константиновичем личный состав это не устраивало, в связи с чем был придуман способ, как отремонтировать винты без дока. Для этого «всего лишь» требовалось спуститься на дно Невы в полном водолазном снаряжении и, вооружившись подводными фонарями и кувалдами, выполнить все необходимые работы. Несмотря на всю кажущуюся невозможность этого для истощенных голодом и холодом людей, ремонт винтов был осуществлен вовремя. Последним пунктом программы стал монтаж противоминного устройства конструкции инженера Лепешкина, которое было предназначено для отвода минрепов якорных мин. В документах отмечалось, что личный состав «щуки» выполнял дневные нормы работ на 140–310 процентов. После выполнения всех этих работ к 15 мая 1942 года Щ-317 стала одной из 15 подводных лодок КБФ, полностью готовых к выполнению приказов командования (всего на флоте на тот момент имелось 39 субмарин).
28 мая Военный совет КБФ отдал директиву № оп/487сс о развертывании в море первого эшелона подводных лодок в составе десяти кораблей. Одной из них предстояло стать Щ-317. Самым слабым местом «щуки» командование считало самого командира. Дело в том, что никогда ранее за весь период службы Мохову не доводилось не только командовать, но даже просто плавать на «щуках». Несомненно, что в ходе зимнего судоремонта он со всем присущим ему рвением занимался изучением систем и механизмов подлодки, но отсутствие практики не могло не сказываться и, что хуже всего, могло проявиться в боевой обстановке. Поэтому Николай Константинович находился на особом счету у командира дивизиона «щук» Владимира Егорова.
Необходимо сказать несколько слов и об этом талантливом командире, разделившем судьбу экипажа Щ-317. 1908 го да рождения, он уже в возрасте 25 лет окончил училище имени Фрунзе и, подобно Мохову, быстро дослужился до флагманского специалиста. Являясь на протяжении нескольких лет дивизионным минером «щук», он внес большой вклад в совершенствование приемов торпедной стрельбы и обучение им командиров подлодок, за что в 1936 году был награжден орденом Ленина. О незаурядных умственных способностях Владимира Алексеевича говорит и тот факт, что программы Специальных классов комсостава флота и УОППа он сдал экстерном. В начале 1938 года он одним из шести советских подводников удостоился чести быть командированным в Испанию, где в течение полугода командовал республиканской подлодкой С-4. Далее последовало возвращение на Родину и участие в войне с Финляндией. Уже назначенный командиром дивизиона, он тогда возглавил экипаж Щ-317 вместо заболевшего командира и повел ее в боевой поход. Добиться успеха ему в тот раз не удалось, но командование флота высоко оценило его активные и правильные действия, за что наградило орденом Красной Звезды. Теперь же, в начале 1942-го Владимир Егоров не видел себе иного места, кроме как рядом с Николаем Моховым, которому предстояло выйти в свой первый боевой поход на все той же Щ-317.
В ночь на 6 июня субмарина, не замеченная врагом, перешла из Ленинграда в Кронштадт, а 10 июня из Кронштадта к Лавенсари. В 22 часа следующего дня «щука» покинула рейд острова и взяла курс на Балтийское море. Вернуться в базу ей было не суждено…
