Это происходило в ноябре и декабре 1891 года. Следует отметить, что три судебных процесса, историю возникновения которых мы изложили, относятся к наиболее тревожным годам жизни Мопассана. В постоянном возбуждении, в чрезмерной чувствительности, в болезненной остроте, с которой он провозглашает свои малейшие права, заставляя с ними считаться и уважать их, уже ощущается присутствие навязчивой идеи, душевные мучения и тоска. Об этом расстройстве свидетельствует и сама форма писем, относящихся к этим трем делам: в письме в «Фигаро» (январь 1888 г.) полно перечеркнутых слов и поправок; письмо к Шарпантье (май 1890 года) написано запутанным и мучительным слогом; наконец, писем, в которых речь идет о судебном процессе в Америке (ноябрь-декабрь 1891 года) почти невозможно разобрать: они полны орфографических и стилистических ошибок, неоконченных фраз, противоречий, употреблений одного слова вместо другого. Сверх того, в одной из этих записок Мопассан в следующих словах сообщает своему поверенному о тяжелом состоянии своего здоровья:
Мы увидим, что это не единственные процессы, которые он намерен был возбудить в тот период своей жизни под влиянием все ухудшавшегося состояния своей нервной системы.
Теперь нам следует вернуться к жизни Мопассана в том месте, на котором мы остановили повествование о ней, и заняться историей его произведений. В самом деле, одного литературного творчества, быстрое развитие и непрерывно возраставший успех которого мы отмечали, было уже достаточно, чтобы наполнить жизнь Мопассана в ту эпоху: в его жизни между 1880 и 1891 гг. нет более важных событий, чем те, о которых мы уже упоминали; по крайней мере, это — единственные события, которые, по его словам, принадлежат публике. Между тем, читатель получил бы о Мопассане совершенно неверное представление, если бы мы придерживались только книжной хроники и истории публикаций и отношений с издателями, которую мы попытались набросать.
Наряду с писателем, поспешно пишущим и строго следящим за ростом успеха и доходами от своих произведений, мы видим в нем человека, живущего страстной, независимой, даже капризной жизнью, и это существование бессознательно, изо дня в день отражается на творчестве: и это — ключ ко многим загадкам Мопассана. Мы не надеемся проследить его жизнь во всех подробностях; во многих случаях нам пришлось бы считаться с той горделивой скромностью, которая была свойственна Мопассану, и умалчивать о событиях, не касающихся более или менее прямо того, что он сам предназначил для публики. Но именно по его книгам, вопреки кажущемуся бесстрастию, которого он требовал от художника, мы можем восстановить некоторые эпизоды его жизни. Редкие признания друзей Ги помогут нам в этой работе. Двое из друзей Мопассана опубликовали под названием «En regardant passer la vie» воспоминания о своих дружеских литературных связях, и Мопассану отведено в них далеко не последнее место[268]. Подробности, которые они приводят, представляют большой интерес; в настоящее время доказано путем опубликования Лумброзо некоторых писем Мопассана, что воспоминания Анри Амика заимствованы из этих писем; чаще всего он лишь воспроизводил текст Мопассана, располагая его в форме диалогов[269].
С той минуты, когда вместе со славой к Мопассану пришло богатство, он больше всего заботился об обеспечении себе свободной жизни и тех удовольствий, которые предпочитал всему остальному, а именно — далеких путешествий. Авторские права приносили ему в среднем 28 тысяч франков ежегодно[270]; у одного банкира в Париже на его счету лежали значительные суммы денег, откуда он черпал средства сообразно своим нуждам[271].
