Его одолевала страсть к путешествиям; для него это не было просто развлечением: тревожные бегства в далекие края прочь от общества, одинокие пребывания в течение нескольких месяцев на море или в деревне превратились для него мало-помалу в насущную потребность; они были, как уже указывалось, попытки возврата к «простой жизни», исключительно физической и животной, которая помогла бы ему забыть глухого, терпеливого врага, жившего в нем[280]. Но, вопреки распространенному утверждению, эта мрачная тревога, эта периодически охватывавшая его страсть к передвижению, это лечение воздухом открытого моря, эти нетерпеливые поиски уединения, бывшие обычным следствием его беспокойства, относятся не к 1885 г.; и не только в «Милом друге», «Орля», «На воде» можно проследить и засвидетельствовать «успехи» неизлечимой болезни, но уже во время первых путешествий и в первых книгах, куда Мопассан включал свои путевые впечатления, ясно намечаются отвращение к обществу, страх смерти, болезненное бегство из круга повседневных обязанностей. Вот что он пишет, уезжая в июле 1881 года в Африку, на страницах, которые служат введением к его первой книге путешествий:
И позже, среди одиночества Зарэза, путешественник будет ощущать горькую сладость последнего забвения: «Если бы вы знали, как человек далек, далек от мира, далек от жизни, далек от всего под этой низкой палаткой, сквозь дыры которой светят звезды, а из-под приподнятых краев виднеется безграничная пустыня сухого песка»[282]. Эти тоскливые призывы, за которыми следуют успокоение и наслаждение одиночеством, можно найти во всех книгах, куда Мопассан включал свои впечатления и свои воспоминания о путешествиях.
А меж тем он страдал даже и в путешествиях: он страдал от глупости туристов, случайно встреченных в пути, он плохо переносил утомление от долгих передвижений, боялся и недостатка комфорта в гостиницах; в одном из своих рассказов он набросал картину путешествий, окрашенную в мрачные тона:
