Я терпел их при его жизни, терпел и сейчас. Да, я не церемонился с Кеннетом и Дерриком, когда они пришли обивать мне пороги, но и не орал через дверь, посылая престарелых нациков на хер. Потому что не хотел, если честно. В глубине души я не хотел их обидеть. Точно так же, как не хотел ссориться с дедушкой, когда они с друзьями начинали нести совсем уж адские националистические бредни в моем собственном доме.
Почему же я их терпел? Объективно я понимал, что если они добьются своего, то миру наступит конец. Им нужен был геноцид, так мало того – своими идиотскими идеями они бы окончательно отравили планету, оставив будущие поколения умирать от жары, чумы и потопов. Они представляли угрозу для человечества одним своим сраным существованием. И этих людей я боялся обидеть?
Руки сжались в кулаки сами собой, и я насилу их расслабил. Все, я больше не собирался терпеть этих чудовищ. Как они думали: либо они, либо я? Значит, так и будет. Уж я точно знал, кого выбираю.
Уже засыпая, я вспомнил ссору с Аной-Люсией, и в глубине души разверзлась тоскливая бездна, ведь то же самое я подумал о ней. Все эти речи о тайне финансовых операций и децентрализации государства, которые якобы помогут оторвать олигархов от кормушки… уж что-что, но одно я знал точно: чем слабее государство, тем проще олигархам разбогатеть. Дедушкины друзья искренне любили Бербанк, но оставались чудовищами. Я не сомневался, что Ана-Люсия искренне верит в превосходство криптовалюты, но это не делало ее хорошим человеком.
Ведь так?
У нас было ровно шесть дней на подготовку к прибытию основной массы людей, и мы провели их с пользой. Все вакансии гарантии занятости были так или иначе связаны с караваном: помощь с постройкой народных «Эйрбиэнби», организация пространств для детей и нянечек, которые будут за ними присматривать, доставка медицинских бригад к медленно движущейся колонне беженцев для оценки их состояния. Каждый вечер мы ужинали с караваном по видеосвязи, подключаясь небольшими группами и часто меняясь, чтобы как можно больше людей успели друг с другом познакомиться.
Я целыми днями мотался за пожертвованной одеждой и обувью, а потом вносил ее в каталог, чтобы люди могли сориентироваться по размерам и выбрать вещи, которые будут ждать их в городе. Парочка дочек «Уорнер Броз» устроили с коллегами из «Диснея» дружеское соревнование, и все вместе они хорошенько пошарились по гардеробным, обнаружив горы совершенно новой одежды, которая была куплена для съемок и не понадобилась по разным причинам.
Караван должен был добраться до нас к воскресенью, поэтому в субботу мы носились, как гиперактивные дети, собирая все необходимое, развешивая баннеры на Магнолии, разыскивая дополнительные койко-места и проверяя, все ли из согласившихся еще готовы к тому, что завтра утром придется много готовить.
Я заехал за куриными яйцами в младшую школу Брет Харт и как раз возвращался, когда телефон настойчиво завибрировал: в чате явно обсуждали нечто важное. Остановившись на обочине Норт-Голливуд, я достал его и открыл сообщения.
Оказывается, к нам приехали не только беженцы. Прибывшая в Лонг-Бич Флотилия принимала гостей.
До этого Флотилия ни разу не приплывала в Лос-Анджелес, и шум поднялся немалый. Вся лента ругалась, пытаясь решить, что с ними делать: бежать в гости или разбомбить их прямо в международных водах, где они обычно базировались, отправив суперъяхты и авианосцы на дно к Дейви Джонсу.
Покачав головой, я убрал телефон в карман. Яйца сами себя не отвезут, а о живущих в море кочевниках-гиперкапиталистах у меня еще будет время подумать.
Но избежать разговоров о Флотилии не получилось. Дети, нарезающие картошку, постоянно отвлекались на их видеоролики – особенно «Загонщиков», очень жестокую высокобюджетную адаптацию романа Саттона «Ступающие сквозь скот». Книга была ужасной – в младших классах ее читали практически все, а некоторые буквально боготворили, будто попали в секту. Потом эти ребята постепенно перестали с нами общаться, и наши пути разошлись. Она пугала меня своим влиянием на людей, а еще больше пугало то, что сам я категорически не понимал восхищения – сколько бы ни садился ее читать, засыпал уже ко второй главе. Она была дико скучной.
Зато «Загонщики» на девяносто процентов состояли из взрывов, драк, взломов и прыжков с парашютом. Я даже немного втянулся, но в итоге только сильнее испугался за детей. Их родители вообще знали, что они смотрят?
В конце концов я уговорил детей оторваться от телефонов и помочь мне приготовить фриттату. Попытался завлечь их выбором разных ингредиентов, но сдался и сделал все на свой вкус – с чили, оливками и фермерским сыром. Грибы положил только в половину – их, бывало, не любили даже объективно дельные люди, хотя лично я не понимал, как такое возможно.
