По дороге мы разбились на группы. Часть ребят вызвалась постоять в очереди за выпечкой, и мы скинули им заказы и деньги, а сами пошли дальше, листая новости и отписываясь о том, что нашли.
Вместе с остальными бригадами мы вынесли «Патиссерие Дьор» подчистую, и зал Демократических социалистов Америки пропах теплым маслом, свежим хлебом и цикорием.
Но самое прекрасное, что там была Фыонг. Она работала над строительством многоэтажки на Гленоуксе – в стороне от центра, на месте старой бензоколонки возле библиотеки – и сюда прикатила на велосипеде в составе бригады. Фыонг встретила меня очень теплыми объятиями и сухим быстрым поцелуем под ухом, от которого по телу прошла дрожь. На круассаны она не успела, и я поделился с ней своим, за что получил еще один поцелуй, на этот раз в щеку. За всем этим я забыл, где я и что делаю, но потом Фыонг взобралась на стол и подключилась к динамикам зала.
– Народ, сюда! – Все повернулись к ней (ах, ну просто загляденье!). – Итак, что нам ясно. – Она махнула телефоном. – Сегодня утром федеральные суды по всей стране вынесли более семисот постановлений о приостановлении строительства, санкционированного законодательством о внутренних беженцах и вынужденных переселенцах. Все постановления вынесены в ответ на требования провести экологическую экспертизу проектов в порядке, предписанном законом о чрезвычайных климатических ситуациях.
В толпе раздались стоны и недовольное фырканье. Стоило отдать должное: те, кто пожаловался на нас, поступили очень умно. Закон о чрезвычайных климатических ситуациях запрещал застройку весьма резво – настолько же, насколько резво ее разрешал закон о внутренних беженцах. Если так подумать, не удивительно, что они ставили друг другу палки в колеса.
– Знаю, знаю. Претензии – бред. Буквально «люди вредят дикой природе, больше людей – больше вреда, жилье позволит размещать больше людей, а значит, оно нарушает закон». Юристы ДСА и Альянса вынужденных переселенцев уже подключились к делу, так что ждем официального заявления. Посмотрим на большом экране все вместе. Ну, как-то так. Просто хотела ввести вас в курс дела.
Толпа зашумела. Я помог Фыонг спуститься и обнаружил, что она слегка подрагивает.
– Все нормально?
Она натянуто улыбнулась.
– Да. Это все злость и нервы. Страшно выступать перед толпой.
– Но у тебя так хорошо получается!
– Все так говорят, но я все равно боюсь. Может, поэтому и получается.
– Ай-яй-яй.
Она рассмеялась.
– Пургу несу, знаю.
– Да ну, нет. Ты крутая.
Она обняла меня.
– Слушай, я пошла, но не хочешь сегодня вместе поужинать?
– Давай! В тот эфиопский ресторан сходим?
– Эритрейский.
– Черт, точно.
– А не хочешь ко мне? Заодно с соседями по квартире познакомлю.
Я тут же позабыл обо всех проблемах и едва не взлетел к потолку, провожая взглядом Фыонг, которая пробиралась сквозь толпу к организаторам от партии. На землю меня вернула вибрация телефона. Вставив наушник, я принял звонок.
– Ана-Люсия! Привет.
– Брукс, ты у демократ-социалистов?
– Ага. Уже рассказали?
– Да, Антонио с Габриэллой. – Наши бригадиры. – Буду через пару минут.
Она приехала как раз к началу прямой трансляции от юриста Демократических социалистов – молодой персоны с очень короткими волосами, отчего ее большие глаза и рот казались еще подвижнее и выразительнее. Она сразу мне приглянулась. Да, ситуация была хреновой, но куда ни посмотри, меня окружали чудесные люди, профессионалы своего дела, разделяющие мои убеждения.
С Аной-Люсией прибыли Хорхе и Эсай, и мы нашли место, откуда было хорошо видно трансляцию.
– Могу начинать? Ага, хорошо. Народ, товарищи, всем привет! Утро выдалось бешеное. – Голова адвоката мотнулась, как бы показывая, что это было за утро. – Семь сотен судов! В семь сотен судов пришли юристы со своими бредовыми жалобами! – Они продемонстрировали нам документы, для убедительности постучав ими по столу. Бумага была усеяна торчащими стикерами, задрожавшими от удара. – Все они из разных, но очень дорогих фирм, и у всех большой опыт работы с офшорными клиентами, и я говорю не только о лицах, не являющихся гражданами США, но и людях, которые сбежали из страны во время правления Увайни, чтобы таким образом уклониться от налогов. Безвозмездно эти фирмы не работают, а значит, у кого-то нашлось на них много денег. Все претензии очень похожи, но не идентичны. Каждая составлена с учетом проекта, против которого подана, и ссылается на конкретный контекст местности: исчезающие виды, микроклимат, исторические экологические объекты. Так что бред бредом, но составлен он хорошо.
К чему я веду: кто-то не просто хорошенько потратился, но и хорошо поработал. Очень хорошо. Не представляю, сколько людей пришлось привлечь, даже с учетом искусственного интеллекта, который помогал в составлении черновиков. Возможно, вы задаетесь вопросом, зачем тратить столько денег и так выкладываться из-за каких-то построек. Безумие же. Олигархи любят выбрасывать деньги на ветер, но обычно на всякие глупости: яхты, картины Рембрандта, тайное спонсирование политиков. А это что-то новенькое.
