Швырнув книгу в стену, я достал из прикроватной тумбочки половинку конопляной мармеладки и выключил свет. Успел задремать, но что-то не давало покоя, и в какой-то момент я резко вскочил. Во второй половине книги, где шла партизанская война, был небольшой отрывок, подтекст которого дошел до меня не сразу – то ли я слишком устал, то ли попросту запутался в куче событий, но…
Я полистал книгу, ничего не нашел и полез в интернет – разумеется, ее текст был выложен в общий доступ, ведь в мире денег платной была только правда, а ложь распространяли для всех, – и поискал упоминания бутылок с кислотой и солнечных батарей. И нашел, конечно.
Один из партизан, второстепенный персонаж, рассказывал другому, как люди в его ячейке забирались на крыши общественных зданий с молотками, разбивали солнечные батареи, а для самообороны пользовались бутылками с кислотой.
Я перечитал отрывок несколько раз, и потихоньку до меня начало доходить, что передо мной вовсе не графоманские попытки автора оправдать свои мерзкие взгляды, а настоящее руководство для революционеров. Майк Кеннеди не просто так полез на крышу школы. Он отыгрывал сюжет «Ступающих сквозь скот». Флотилия распространяла книгу тоннами, а кружки нацистов по всей стране передавали ее потом из рук в руки.
Выключив телефон, я еще разок швырнул книгу в стену и выключил свет. Несмотря на действие мармелада, уснуть не получалось еще очень долго.
Я проснулся после полудня, и друзья к тому времени уже ушли. От Фыонг пришло сообщение: она написала, что ей очень понравился ужин, и я тут же дал себе мысленную оплеуху, что сам ей не написал, а вместо этого всю ночь читал капиталистическую порнографию апокалиптических масштабов. Я тут же бросился распинаться, как мне все понравилось, удалил сообщение, написал еще два черновика и благоразумно решил заканчивать с сочинительством, пока во мне не окажутся литр холодного кофе и подогретая на железной сковороде пицца (все ради хрустящей корочки!).
Приведя в норму уровень сахара и кофеина, я написал четвертый вариант сообщения и отправил его. От волнения меня прошиб пот. Я ощущал себя влюбленным школьником, пригласившим девочку на свидание, и сходил с ума от смущения и радости одновременно. Строго сказав себе, что раздувать из мухи слона запрещено, я пошел в душ и чуть не сломал себе шею, когда телефон завибрировал, и я полетел проверять сообщения.
> Ну, раз тебе все понравилось и мне все понравилось, так давай повторим! Какие на сегодня планы?
Господи, вот умела она флиртовать. Мысль об этом, разумеется, вызвала новый приступ паники, ведь теперь мне нужно было ответить с беззаботной уверенностью в себе, при этом не выставив себя пускающим слюни придурком. Я раздумывал над сообщением, пока мылся, потом дважды его переписывал и в итоге просто ответил:
> ДА!!!
И тут же понял, что вопрос подразумевал чуть более конкретный ответ. Пока я неловко придумывал, что сказать, мне прилетело новое сообщение:
> Смешной ты. Я сегодня должна была работать на стройке, но, сам понимаешь, планы изменились. Как насчет сходить на пикник в парк Вердуго?
Недолго думая, я скопировал предыдущий ответ:
> ДА!!!
Потом добавил:
> На этот раз еда с меня. Встречаемся через час?
> Договорились.
Еще в начале недели я приготовил целую тонну батата, так что сейчас залил его яичным белком, смешал с оливками и помидорами черри, посыпал сверху фетой и поставил на полчаса в духовку, а сам побежал выбирать, что надеть. Обнаружив комбинацию, которая расстраивала меньше всего – широкие штаны, немного напоминающие те, что были на Фыонг в день нашего знакомства, и винтажную рубашку с контрастной строчкой и блестящими пуговицами, – я переставил фриттату повыше и на пять минут включил гриль. Этого как раз хватило, чтобы сварганить салатик из мяты, арбуза и тыквенных семечек и бросить в контейнер персики на десерт. Затем я поставил фриттату остывать, а сам пошел искать покрывало для пикника и всякие ложки-вилки.
Я вышел из дома с запасом в пятнадцать минут и добрался до парка как раз в момент, когда подошла она.
Фыонг обняла меня – тепло, дружелюбно и не только, и на мгновение я забыл обо всем, кроме ее потрясающе пряного запаха и гладкости блестящих волос у меня на щеке. Потом она чмокнула меня в щеку, чмокнула в губы, и я…
Ох.
Я расстелил покрывало, неловко болтая о том и о сем – увы, гениальных мыслей, которые скрыли бы мою нелепую натуру, в голову не приходило. Но потом я достал фриттату, и все изменилось, потому что уж что-что, а фриттаты – моя тема. Секрет – каперсы. И карамелизированный лук, запеченный дважды – сначала с бататом, потом в составе самой фриттаты. И орегано. И потом подрумянить все это. В общем, я шарю.
– Обалденно вкусно, – сказала она.
– Знаю.
– И правильно. Ненавижу ложную скромность. Дай-ка еще кусок.
Доев и вытерев губы салфеткой, она посмотрела мне прямо в глаза.
– Как же славно, – сказала она.
– Знаю, – повторил я.
– Да я не про еду. – Она махнула рукой, охватывая и парк, и меня, и себя. – По факту, конечно, ситуация аховая, но с тобой очень приятно идти ко дну.
