– Видишь? Ты такая умная.
Она притворно фыркнула, а потом мы снова отвлеклись друг на друга.
– Ох.
– Дурень.
– Прости, просто… ну… ох.
– Это все конфетно-букетный период. Подожди пару месяцев, пройдет.
– А что, у нас есть пара месяцев?
Она прикрыла рот ладонью.
– Блин, – сказала она. – Прости, не хотела тебя отпугнуть.
– Отпугнуть? Да я в восторге.
– Теперь ты меня отпугиваешь.
По ней было видно: она не шутит.
– Прости, – сказал я. – Я правда очень рад всему, что между нами происходит, но я понимаю, что это не настоящие отношения.
– Именно.
– Но шансы-то есть.
– Есть, – она слегка улыбнулась.
– И если мы начнем встречаться…
– То?
– Ты думаешь, что мне не понравится.
Она снова меня укусила, и какое-то время мы занимались не разговорами.
– Только не вздыхай.
– Ладно.
– И даже не думай.
– Ладно.
– Все еще не верится, что ты не слышал о «Ступающих сквозь скот».
– О, еще как слышал. Мои друзья их читали, да и игры с сериалом я видел. Просто не понимал сути.
– Брукс, книгу перевели на пятьдесят языков. Люди на фесты по ней ходят. В Корее в честь нее политическая партия названа. О ней на каждом углу кричат.
– Господи, прямо настолько?
– Ну, Саттон – миллиардер. Он хорошенько потратился – реклама, конкурсы всякие, фильмы. Долгое время гонял круизы, куда набивались тысячи его фанатов, и он устраивал им всякие семинары, «тренинги» для «лидеров движения». Нас эти лидеры каждое крупное наводнение задалбывали – бросались идеями, как «открыть» здания, которые мы пытались сберечь, надеялись заручиться народной поддержкой. У них был безумный план: быстренько и за мало денег восстановить барьер в устье Темзы – разумеется, прикупив у Саттона кучу запатентованных материалов, – и они раздавали людям миниатюрные макеты, все пытались убедить их разогнать миротворцев и привлечь частный сектор.
– Охренеть. Секта какая-то.
– Она самая. Это культ личности, а Саттон – их бог и король. Его круизы послужили началом Флотилии – сначала он выкупил кучу судов, потом к нему присоединились богатые приятели, а потом кто-то решил угарнуть и выйти в море на авианосце.
– Капец. – Я вспомнил, как меня турнули с корабля Флотилии. – Ну, надо признать, одно у них получается хорошо: делать вид, будто они во всем главные специалисты.
Фыонг рассмеялась.
– Это точно. Если так подумать, это просто чудо из чудес. Сам посуди: сначала они утверждают, что нет никакого глобального потепления и это просто обман. А потом начинают требовать от людей поддержки, ведь планете якобы грозит перенаселение, и для ее спасения избыток популяции придется ликвидировать.
– Фу. Сразу дедушку с друзьями вспоминаю. То они распинались, что с экологией все замечательно и нам вешают лапшу на уши, то начинали рассуждать, что Бербанк и другие подобные города – последние оплоты человечества, спасательные лодки, в которых больше нет места, и если мы начнем пускать людей, которые не удосужились обеспечить себе лодки заранее, то они нас потопят, и тогда умрут все. До меня только сейчас дошло, но они ведь подразумевали геноцид, да? Пусть люди типа Аны-Люсии умирают – лучше мы их своими руками перестреляем, чем разделим с ними ресурсы.
– Ну, с твоим дедом я не знакома, но Саттон с прихвостнями именно так и считают. Все эти разговоры о «спасательных лодках» – считай, едва прикрытый фашизм. Они мнят себя гениями, и план у них просто чудесный: сначала утверждать, что мир не спасти, а когда он начнет загибаться – утверждать, что действовать поздно и надо молча выполнять их указания, ведь поезд в огне, и время голосований прошло.
Я потерся о нее носом.
– Знаешь, почему мне так нравится с тобой разговаривать?
– Внимательно слушаю.
– Я очень долго пытался осознать некоторые вещи, а потом появилась ты, и бам! Разложила мне все по полочкам.
– Ну, не скажу, что я сама до этого дошла – услышала от других, скорее. А теперь вот рассказала тебе, чтобы ты мог передать это дальше. Так мир и меняют: по одному разговору зараз.
– Ага, это да. Но я рад, что слышу это именно от тебя.
Следующий поцелуй вышел долгим.
Я бы и дальше витал в облаках, но в голову лезли мысли о дедушке и его друзьях, о визите Кеннета с Дерриком, о стрельбе у меня во дворе, когда там жили Ана-Люсия с друзьями. Мысли о дедушкиных винтовках, лежащих в старом септике вместе с крюгеррандами и остальной заначкой на конец света. Я открыл было рот, чтобы рассказать Фыонг об оружии, но не решился. А вдруг она предложит вызвать полицию? А вдруг не предложит?
– Ты права, – вместо этого начал я, – дедушкины друзья – ну, те, которые ко мне приходили, – они себе могилу не выроют, это уж точно. Так и будут ошиваться в Бербанке десятилетиями, как мудаки, жечь кресты и убивать людей, а нам не дадут даже жилье беженцам предоставить.
Она долго молчала.
– Знаешь…
– А?
– В общем, у меня есть небольшая группа единомышленников, и мы предпочитаем действовать прямо. Наше оружие – гражданское неповиновение. Мы там почти все миротворцы, мы знаем ситуацию в мире и не в игрушки пришли играть. Это вопрос жизни и смерти, и мы не собираемся сидеть и смотреть, как всякие придурки мешают нам выживать.
