Минуту спустя нас уже вывели из зала заседаний на тротуар. Под присмотром полиции мы с республиканцами разбились на разные группки, держась друг от друга на расстоянии. Пошли разговоры о том, насколько все это затянется, обсуждения ситуации с ребятами из других городов, выступивших с похожими петициями. Кто-то сел играть в карты у входа в мэрию. Кто-то заказал пончики. Прошел час. Время перевалило за десять. Мы написали «нашему» члену совета и получили скупой ответ, что обсуждение в самом разгаре.
Республиканцам привезли бургеры. Нам привезли кофе. Кто-то раздобыл теннисный мячик и организовал футбольный матч с рюкзаками вместо ворот. Наблюдать за ним было весело, но потом мячик укатился в канализацию. Республиканцы расхохотались. Мы тоже, но уже над ними, ведь мы не видели ничего позорного в улетевшем мяче.
Наступила полночь, а мы все ждали и ждали. «Горн Бербанка» опубликовал пост с утечками из зала совета, сообщив, что мнения разделились и городской прокурор встал на сторону тех, кто хочет возобновления строительства. Наш советник отписался, что из-за утечек телефоны у них заберут.
Люди спали на тротуаре, подложив под головы куртки. Было душно и мерзко, а комаров было столько, что репелленты уже не спасали. Те, кто не спал, отгоняли насекомых от спящих. Некоторые ушли домой, но большинство остались. Все понимали, что если совет увидит малейшую возможность нас опрокинуть, воспользовавшись отсутствием гневной толпы, то так оно и будет.
Нас запустили в пятнадцать минут второго. Живущий на кофе народ поддерживал тех, кто только проснулся. Мы еще раз прошли через охрану и заняли места в зале. Как только я увидел советников и мэра, то понял, что хороших новостей можно не ждать. По длительной задержке и утечкам это и так было ясно, но я не терял надежду. Сейчас же она испарилась: в их лицах читались поочередно ярость и страх.
Мэр призвала нас к порядку.
– Благодарим за ваше терпение. После тщательного рассмотрения петиции и дополнительных материалов, любезно предоставленных нашими друзьями из федеральной администрации, а также продолжительных консультаций с городским прокурором, совет пришел к выводу, что мы не можем с чистой совестью подвергать город той юридической ответственности, которую потенциально способно повлечь за собой игнорирование судебного постановления. Буду предельно откровенна: гражданско-правовые санкции, которые могут повлечь подобные действия, сделают город банкротом. В свете настолько серьезного риска мы пришли к выводу, что в данный момент мы не можем разрешить возобновление экстренного строительства.
Всеобщий стон быстро перешел в гул голосов. Где-то полминуты мэр терпела его, но разговоры не утихали, и она снова включила сирену. Дала нам секунду оправиться от звона в ушах.
– Однако, принимая во внимание проблемы, возникающие в этой связи, совет принял единогласное решение выделить триста тысяч долларов из резервного городского фонда на гуманитарные поставки, включая продовольствие, палатки и дополнительные временные туалеты и душевые.
И снова поднялся рев. Все говорило об одном: расселять палаточные городки никто не собирался. Наши парки только что официально стали лагерями беженцев. Ухмылки дотянувших до решения совета республиканцев только сыпали соль на рану. В толпе я заметил Хьюи, и выглядел он… разбитым. Это добило меня окончательно.
– СУКА! – заорал я, разделяя гнев сотен кричащих людей, выскочил из мэрии и пошел прочь, в сраную постель в своем сраном собственном доме.
«Возрождатели Америки» нашли себе новых кумиров в террористах, которые хотели захватить аэропорт, и теперь повсюду висели плакаты, призывающие освободить «Трех героев Бербанка». Соцсети пестрели видеороликами, которые они собирались выпустить в случае успеха, – помимо малобюджетности они мало чем отличались от выступления главнокомандующего Винтона Г. Ритцхаймера и его иррегулярных войск, захвативших порт в Лонг-Бич. И ладно бы сомнительное качество съемки (грех в городе, где некогда располагались штаб-квартиры трех крупнейших монополистов, а ныне – десятки отважных инди-студий, на которые они распались после вмешательства минюста), но их главным требованием было открытие аэропорта для частных самолетов. Причем не для маленьких самолетиков, которые покупались в качестве хобби, а для реактивных. С таким же успехом они могли потребовать открыть аэропорт для дирижаблей с гиропланами – точно таких же пережитков давно забытого прошлого, как и частные самолеты.
Мои соседи съехали, но дом снова был полон: восемь друзей Аны-Люсии заняли свободные спальни и гостиную. Они были замечательными людьми – некоторые уже останавливались у меня во дворе, так что мы были знакомы, – и все равно расслабиться дома не получалось. Теснота и очереди в туалет служили постоянным напоминанием о ситуации в мире и о том, как сильно меня подвел город и его жители.
