Он подал мне руку, в то время как Песцов догадался подхватить Свиньину-Морскую-младшую, и мы двумя парами важно прошествовали в столовую. Перемены блюд следовали одна за другой, а застольная беседа велась только на одну тему: Полина Аркадьевна Свиньина-Морская. Все остальные затухали после одной-двух фраз, этой же, чтобы вновь вспыхнуть, иной раз достаточно было одного слова. Я впервые порадовалась, что притворяюсь англичанкой и мне не надо это выслушивать и делать вид, как я потрясена знакомством со столь чудесной девушкой. Песцов же из шкуры лез, пытаясь произвести впечатление на отца с дочерью, и за нас обоих сыпал комплименты направо-налево. Я же совершенно упустила нить разговора и очнулась лишь тогда, когда прозвучала фамилия «Хомяков».
— Хо-хомяков? — ляпнула я от неожиданности.
— Не Хохомяков, а просто Хомяков, — поправил меня Песцов, делая страшные глаза незаметно от хозяев. Наверное, прозвучало моё восклицание не совсем по-английски. — Мистер Свиньин-Морской утверждает, что этот офицер — новый интерес великой княжны и дело вполне может дойти до официального объявления о помолвке.
Я сидела, словно обухом пришибленная. Ведь совсем недавно Николай признавался в любви ко мне. Скажите на милость, когда он успел стать почти официальным женихом царской дочери? Или он такой же жених, как сама Свиньна-Морская — невеста Волкова? Да, скорее всего, это так. Но сколь я себя ни убеждала, червячок ревности зашевелился, а чувство собственности громко завопило, что Хомяков — мой, и отдавать я его никому не намерена, даже великой княжне. Пусть себе забирает кого-нибудь из кланов, входящих в Совет. Вон Волков так и бегает бесхозным, мешает бедным девушкам скрываться от бабушек.
— Мисс Мэннинг знакома с Хомяковым? — загорелись глаза Полины Аркадьевны в ожидании свежей сплетни.
— Нет, ей показалась смешной фамилия, — небрежно ответил Песцов. — Знаете, как в английской песенке «Fifteen men on a Dead Man's Chest Yo ho ho and a bottle of rum»*
Песцов довольно артистично изобразил начало песенки, постукивая по столу и акцентируя на «Йо хо хо». Свиньина-Морская-младшая неуверенно кивнула и опять потеряла ко мне всяческий интерес, но я теперь не отвлекалась от разговора ни на секунду, жадно вслушиваясь во всё, что говорится.
— А не слишком ли Хомяков мелкая фигура, чтобы быть в фаворе Ольги Александровны? — лениво спросил Песцов.
— Мелкая, не мелкая — нам-то что за дело? — усмехнулся Свиньин-Морской. — Главное — Львовы вполне могут пойти на такой шаг, показывая близость к народу.
— К народу? — фыркнул Песцов.
— К мелким кланам, которые раньше были незначимыми, а сейчас набирают силу.
Свиньин-Морской несколько раз сжал и разжал кулаки, показывая, что сила и власть теперь в руках таких, как он, а значит, притязания его дочери на Волкова имеют право на жизнь.
Больше разговор о Хомякове не заходил, поскольку он в зону интересов Поленьки не попадал, разве что как прецедент, а в таком качестве достаточно одного упоминания.
*Пятнадцать человек на «Сундук мертвеца» Йо хо хо и бутылка рома.
Отправили нас от Свиньиных гм… Морских с шиком: в автомобиле с закрытым кузовом, в котором, помимо прочих новшеств, ещё и обогрев действовал, какой-то сложный с примесью магических улучшений. Это было совсем не лишним, поскольку к вечеру сильно похолодало, в неотапливаемой жестяной коробке мы бы промёрзли насквозь и в пункт назначения доехали бы две синие сопливые тушки. Или три — если считать водителя, серьёзного плотного парня в кожаной шапочке, который умудрялся на все вопросы отвечать односложно.
— Дорога накатанная, как по маслу домчитесь, — напутствовал нас Свиньин-Морской, положивший руку на капот и выглядевший необычайно довольным.
Довольство его проистекало от успеха вечера дочери, а вовсе не от того, что мы наконец уезжаем. Песцов же выглядел необычайно хмурым, хотя с ним не только расплатились полностью, но и добавили сверху. Ещё бы: он услышал, как поёт Свиньина-Морская-младшая и заполучил душевную травму. Нет, он вовсе не захотел организовать для неё концерт в Царсколевске, как предположил счастливый отец вероятной звезды великосветских салонов. По виду Песцова при прослушивании Поленькиного вокала было очень заметно, что он хотел бы заткнуть уши, чтобы ничего не слышать. Такой урон деньгами не компенсируется. И даже корзиной с продуктами «на перекус, если уж на ужин не остаётесь», сейчас гордо стоящей на переднем сиденье, тоже не компенсируется.
— И всё-таки Поленька поёт куда громче вашей англичаночки, — не удержался лишний раз напомнить Свиньин-Морской.
— И не поспоришь, — покладисто согласился Песцов.
Он был слишком хорошо воспитан, чтобы отметить, что визг пением не считается, да и портить отношения со столь перспективным господином не хотел. Поэтому говорил мало и улыбался во все свои мелкие и острые зубы, не забывая время от времени отвешивать комплименты Поленьке, изящно избегая упоминаний о её исполнении.
