— Во-первых, ослабляется дом Соболевых, — начал было перечислять Песцов и тут его взгляд зацепился за шкатулку с соломой, поэтому «во-вторых» не последовало, а последовал столь выразительный взгляд, что никакой непонимающей физиономии не хватило бы. — Елизавета Дмитриевна, да вы с ума сошли! Соболев, если узнает, вас уничтожит, да и меня за компанию.
Песцов запустил руки в волосы и заметался по моему номеру.
— Ключевое слово «если», — смущённо ответила я. — Пока обвинение предъявлено Волкову, и не могу сказать, что это меня огорчает.
— О боги, за что мне это? — Песцов остановился и картинно поднял голову к потолку. — Да даже если турне продолжить, вы меня со всеми значимыми персонами поссорите.
— Не преувеличивайте, Дмитрий Валерьевич. — С Соболевым вы не поссорились.
— Только благодаря моим выдающимся дипломатическим талантам, — гордо выдал Песцов. — Но, Елизавета Дмитриевна, ответьте, как вам вообще пришло в голову обворовать самого Соболева?
В голосе Песцова зазвучал священный ужас, словно князь Соболев был неким божеством, жестоко карающим любого, посмевшего осквернить его жилище.
— Я сам, — мрачно сказал проявившийся Мефодий Всеславович. — Я сам попросил Елизавету Дмитриевну принять меня на службу, ибо сил моих больше не оставалось работать на Соболева.
Огорчённым он не выглядел, а я для себя отметила, что для домового не помеха моя защита от прослушивания. Хотя, вполне может быть, куполом его накрыло вместе с нами. И всё же это непременно нужно уточнить. А то почувствуешь себя в безопасности и получишь в результате весьма неприятный сюрприз.
— Лучше бы вы Волкова выбрали, уважаемый! — в сердцах рявкнул Песцов.
— Смерти моей хотите, Дмитрий Валерьевич, — набычился домовой. — Какой из него хозяин-то? Он чёрен внутри, как мышиная нора.
— У него хотя бы дом есть, в отличие от Рысьиной-младшей, — чуть тише сказал Песцов. — У меня, кстати, тоже, есть дом, а вы выбрали того, у кого нет никакого жилища.
Мне показалось, или в его голосе проскользнуло сожаление напополам с оскорблённостью? Ну надо же, как мне — то нельзя, а как ему — так почему бы и нет?
— Ничего, жилище — дело наживное, — оптимистично ответил Мефодий Всеславович. — Лишь бы в нём свет был. А Елизавета Дмитриевна Велесом отмечена.
— А я? Ко мне тоже Велес являлся, — неожиданно возмутился Песцов.
— То есть если бы вы обворовали Соболева, то это было бы нормально? — не удержалась я. — И беспокоит вас лишь то, что это прошло мимо вас?
— Ой, Елизавета Дмитриевна, это уже не воровство получается, — снисходительно пояснил Песцов. — Воровство — если магией неразрешённой срывают домового с насиженного места. Видать, защита-то у Соболева дырявая, если подозревает, что Волков мог такое провернуть.
— Есть пара незащищённых мест, — согласился Мефодий Всеславович, но тут же спохватился: — Но не расспрашивайте даже, не скажу. Ни вам, ни Елизавете Дмитриевне. Негоже это, тайны чужие выдавать.
Он столь сурово на нас посмотрел, словно мы уже начали планировать налёт на особняк Соболева и только незнание слабых мест защиты останавливало нас от немедленного грабежа. Подозреваю, что в ближайшее время даже Песцов постарается держаться подальше от соболевской губернии, не говоря уж про меня. Хотя святилище жалко. Красивое оно…
— Так мы и не просим, Мефодий Всеславович, ни к чему нам чужие тайны, — заметила я. — Мы сейчас переживаем, как бы Соболев меня не обвинил, когда поймёт, что Волков ни при чём.
— А откель ему узнать-то?
— Если он придёт ко мне, я буду вынужден признаться, что меня сопровождали вы, Елизавета Дмитриевна, — неожиданно сказал Песцов. — Увы, никакой подходящей певицы я не смогу подобрать в своём окружении.
— Так, может, и не придётся подбирать? — заметил домовой. — С чего бы князю Соболеву вас с певицей-то обвинять? Он был уверен, что вы пользуетесь только артефактами. А артефактами домового не сманишь. А к Елизавете Дмитриевне я сам попросился. И не у Соболева, там я к ней даже не подходил, так что никак нас не свяжут. И, Дмитрий Валерьевич, она меня не сманивала, да и брать не очень-то и хотела. Еле уговорил. Так что её ни в чём и обвинить не смогут. Да-с.
Он качнул головой, подтверждая слова, вместе с ней забавно качнулась и борода — аккуратная, ухоженная, с парой заплетённых косичек, которых ещё вчера точно не было. Решить бы ещё вопрос с его одеждой — вообще бы не домовой, а загляденье был.
— А почему Соболев вообще Волкова обвинил? — спохватилась я. — Он же не может просто так, на пустом месте обвинить первого попавшегося мага.
— Чревато это, облыжно обвинять, — важно подтвердил Мефодий Всеславович. — Знать, было что-то.
— В заметке написано, что Волков неподалёку проводил какой-то ритуал. «На том самом месте, где произошло нападение волков на сани с английской певицей, кояя выжила лишь божеской милостию», — зачитал Песцов в газете. — Думаю, выяснил он про те сани, с которыми я сговаривался, да и отправился за ними, но проехать мимо бойни не смог. Там же столько всего. И отголоски магии, и множество запахов.
