– Нет. Я тут все думал о том типе, что наврал про тебя с три короба.
– Тимоти?
– Ага. И о том, как он создавал новые учетки, чтобы занижать тебе оценку. Уверен, этот идиот не додумался использовать разные IP-адреса, и если я попрошу проверить, мы обнаружим, что все плохие отзывы написаны одним человеком.
– Значит, сегодня у тебя по графику – помочь мне?
– Ну да, – подтвердил он, закрепив это поцелуем. – Синклер, твоя война – моя война.
В кухне запиликал таймер.
– Сейчас вернусь, и мы выведем этого тролля на чистую воду.
Глядя ему вслед, я почувствовала неописуемый прилив радости – я никогда еще не была так счастлива. Как же мне повезло вернуть его в свою жизнь!
Будто я наконец обрела давно потерянную часть себя.
Ноутбук пикнул, и я посмотрела на экран. В центре рабочего стола была папка под названием «Синклер». Интересно, что там?
Может, статья? Или что-нибудь еще? Не мое дело.
Мейсон занимался на кухне ужином, напевая вполголоса.
Мои попытки побороть собственное любопытство редко оказывались удачными.
Я решительно потянулась к ноутбуку, но вдруг остановилась, руки замерли над клавиатурой. Чертовски хотелось узнать, что там. Я двинула мышь, переместила курсор и зашла в папку.
В ней был один-единственный документ. Я открыла его и принялась читать.
Люди знакомы с гипнозом уже не одну сотню лет, и все эти годы мошенники обманом выуживают деньги, заставляя поверить, будто «волшебные слова» помогут сбросить лишний вес или побороть бессонницу и тревожность.
Желудок камнем рухнул вниз. Сердце быстро и тяжело забилось, а во рту стало кисло.
Причем некоторые из этих шарлатанов не смущаясь называют себя терапевтами, чтобы удобнее было обдирать клиентов до нитки, из года в год записывая на бесконечные сеансы гипноза и обещая решить все проблемы.
Кровь прилила к ушам, заглушая звуки. А ведь он меня спрашивал, как долго длится гипнотерапия и не потребуется ли для нее несколько лет. Я точно это помню, как и свой ответ, что многолетняя терапия – это миф, а моя цель – помочь людям как можно скорее. Чем больше я читала, тем чаще билось мое сердце.
Как Мейсон мог такое написать? Он что, действительно так плохо обо мне думает?
Не в силах читать дальше, я закрыла лицо трясущимися руками. Попыталась дышать – вдох, выдох, – но легкие отказывались работать. Мне было очень тошно.
С того момента, как я узнала про Бриджит, внутри меня поселилась какая-то ноющая боль, которую я никак не могла унять. Я-то думала, что уже более-менее с ней свыклась, но сейчас она проела во мне зияющую рану – такую огромную, что я не могла вздохнуть.
Как он мог так поступить? Хладнокровно, бесчеловечно!
А я ведь себя предупреждала, что он выкинет что-нибудь подобное. Использует меня и разобьет мне сердце ради своей карьеры.
Часть меня отказывалась верить, хотела дать ему шанс все объяснить, но кто бы ее слушал! Доказательство было прямо передо мной: его жестокие, язвительные словечки. Он собрал все, что меня тревожило – все ложные представления о моей работе – в своей статье на потеху читателям. Голова шла кругом, внутри все сжалось в комок.
Вот почему я не могла сказать ему, что люблю. Как будто глубоко внутри я знала все наперед и пыталась сохранить хотя бы крупицу достоинства.
Мейсон написал ужасную статью-разоблачение, приправив «фактами», которые я опровергла. Я боялась, что он использует меня ради своей работы – и вот тому доказательство. Черным по белому.
Он говорил, что любит, только чтобы выудить из меня что-нибудь скандальное и написать сокрушительный памфлет, а я-то, дурочка, поверила.
Меня трясло от переизбытка адреналина – не то упаду в обморок, не то просто стошнит.
Из кухни вернулся Мейсон с двумя бокалами вина. Один взгляд на меня – и его улыбка сразу померкла.
– Синклер? Что случилось?
– Что случилось? – переспросила я, вставая. Ноги дрожали, и я вообще не была уверена, что выстою. – Что случилось? Я прочла твою статью. Этот гнусный пасквиль!
Он растерянно смотрел на меня.
– Я не писал…
– То, что ты сочинил, – откровенная ложь. И как только ее опубликуют, моей репутации конец. Я доверилась тебе, рассказала, как для меня важна работа. А ты? Предал меня, чтобы получить фору – лишь бы повысить продажи следующей книги. Какой же ты подлец!
Его лицо наконец озарилось догадкой, и он поставил бокалы на стол.
– Ты не понимаешь, я написал…
Моя привычная злость на него моментально вернулась, яростно рыча внутри, точно пробуждающийся дракон.
Голос дрожал, руки тоже тряслись. Вот почему я так сопротивлялась. Его сладкие речи и мнимое совершенство оказались ложью, и он все это время водил меня вокруг пальца.
– Говорил, что любишь, а сам воспользовался моей подростковой влюбленностью, чтобы я поделилась секретами для твоей желтушной статейки. Поставил мою работу под угрозу ради собственной карьеры?
– Слушай, ты не так поняла, позволь я все…
Его спокойствие и рациональность только подливали масла в огонь.
– Ты обещал, что никогда не обманешь! А сам соврал! Использовал меня. Как скорпион!
Это, похоже, отвлекло его от попыток рационально объяснить свой поступок.
– Какой скорпион?
