Папа замечательный человек, но управление нашими финансами никогда не было его сильной стороной. Или, может быть, он просто всегда был в напряжении. И все же, несмотря на финансовые трудности, он никогда не показывал этого. Когда мы перерастали наши лыжи, он отводил нас за новыми, и я говорила, будто это внезапно пришло мне в голову: «Я не очень люблю кататься на лыжах. Может быть, нам не нужно кататься в этом году?» Тогда он пригвождал меня к месту своим пронзительным взглядом: «Ты еще ребенок, Рори. Тебе не нужно беспокоиться о том, можем ли мы себе это позволить. Я справляюсь с этим».
А я прикусывала губу и кивала. Но на самом деле я беспокоилась об этом. Очень. Папа, по общему признанию, справлялся со своими обязанностями, оплачивал экскурсии, одежду и любые дополнительные занятия, которые мы с Максом хотели, но счета ложились на меня тяжким бременем. И у папы, конечно, не было зарплаты юриста, как у мистера Робинсона, жившего по соседству, или доходов бизнесмена, как у родителей других знакомых мне детей. Он был поваром в закусочной, где сиденья из желтой искусственной кожи были местами порваны и из дырок торчал поролон. Папа часто и настойчиво давал мне деньги на мороженое, но вместо того чтобы тратить, я их копила. Я присматривала за детьми Робинсонов и откладывала заработанные деньги, а потом отправляла их по адресу, указанному в счетах, засовывая туда свои мятые доллары и монеты. Не думаю, что папа когда-либо догадывался об этом.
Папа верил, что Бог обо всем позаботится. Бог. Я. Он был прав, не так ли? Нам всегда сопутствовала удача. Его кредитный рейтинг, который не давал мне спать по ночам, был единственной настоящей бедой моего детства.
Мы с Кьярой сидим на скамейке, и я украдкой бросаю взгляд на свой телефон. Габриэль прислал мне ответное сообщение, что он был на работе и даже не заметил, как дочь убежала, добавив эмодзи в виде ладони на лице. А затем сообщил, что он немедленно выходит и будет через десять минут. Он добавил
– Так твой брат ученый? – спрашивает Кьяра, слизывая с запястья струйку мороженого.
Я киваю.
– Он создал вакцину от болезни Альцгеймера. Чтобы предотвратить это заболевание, и вылечить его. Это будет действительно грандиозный проект, когда он наконец завершится. Ты знаешь, что такое болезнь Альцгеймера?
– Конечно, – отвечает Кьяра. – Как у Нино, который сходит с ума. Так происходит, когда стареешь. Ну, знаешь, становишься старым-престарым. Ты, конечно, старая. Но ты еще не старая-престарая.
– Спасибо тебе за это. – Я улыбаюсь.
– Твой брат блондин? Тот, который не улыбается?
Я прыскаю.
– Нет, это Нейт. У него… у него много всего произошло в последнее время.
Я чуть было не рассказала ей о том, что Нейт хочет, чтобы я вернулась, и тому подобное, потому что начала чувствовать, что Кьяра – маленький взрослый, но, слава богу, остановилась и напомнила себе, что ей всего девять. И что я встречалась с ее отцом. Я не могу обратиться к ней за романтическим советом, как бы мне ни хотелось услышать ее рассуждения, которые, вероятно, были бы забавные и даже полезные.
Кьяра кивает.
– Значит, Нейт… он с другой девушкой?
– С другой девушкой? – Я качаю головой. – Ты имеешь в виду Кэролайн?
Она пожимает плечами.
– Я не знаю, как ее зовут.
– Блондинка? – уточняю я. – Очень хорошенькая.
– Да, действительно хорошенькая, – подтверждает Кьяра. – Похожа на куклу Барби.
Я улыбаюсь.
– Да. Это Кэролайн. Нет, она не с Нейтом.
– О-о, а я думала, что она с ним.
Я чувствую, как что-то сжимается у меня в груди.
– Нет, – бодро отвечаю я, но затем добавляю: – Почему ты решила, что они вместе?
– Ну, может, это и не так. Я просто слышала, когда выходила из поезда, как они спорили в дверях купе. Они меня не видели.
Мое сердце сжимается, когда я вспоминаю, что застала Каро и Нейта за тем странным напряженным разговором, когда мы с Максом догнали их на прогулке. Это меня удивило, потому что Каро и Нейт не очень близки. Макс и Нейт – да. Я и Нейт – очевидно. Но Каро и Нейт… Я имею в виду, что они дружат, хорошо знают друг друга, но не любовники. Никогда не общались независимо от меня. Я тогда предположила, что Каро просит его дать мне время или ругает за разрыв.
– Ты слышала, из-за чего они ссорились?
– Да, конечно. – Она кивает. – Никто не обращает внимания на детей. Они даже не заметили меня. Они говорили о Дубае. Моя одноклассница ездила в Дубай в прошлом году.
Дубай? Внезапно до меня доходит, что Нейт последние полгода часто бывал в Дубае по делам и когда пытался вывезти Римму и Йомну из страны. И что Каро тоже ездила туда по работе пару месяцев назад. У меня замирает сердце.
– Да, он сказал, что Рори не должна узнать. – Она смотрит на меня. Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. – Мне не следовало говорить это.
– Нет, все в порядке, – выдавливаю я. – Я рада, что ты мне рассказала. Что еще ты слышала?
