Главная героиня полностью

– Ну, девушка-Барби сказала: «Я должна ей рассказать». А мужчина ответил: «Ты не можешь». Она молчала. Потом он спросил: «А что, если это есть в книге?» И девушка сказала, что книг больше нет. А потом она что-то добавила, но…

– Но…? – Я слышу, как слово рассекает воздух, хотя почти не чувствую, как его произносят мои губы.

Кьяра пожимает плечами.

– Мне стало как-то скучно. Я ушла. Мне не стоило слушать, да? Папа всегда говорит: «Non ascoltare le conversazioni private». – Она превосходно имитирует сурового Габриэля, и это заставило бы меня рассмеяться, если бы мне не хотелось плакать. – Это означает, что не стоит подслушивать личные разговоры людей. Но я ничего не могу с собой поделать. Потому что иногда они вправду интересны.

Этого не может быть. Каро и Нейт? Нет. Этого не может быть. Должно быть другое объяснение, отличное от того ужасного, очевидного, что пришло мне на ум.

– Неужели они… – решаюсь я, но останавливаюсь, когда вижу, как Кьяра морщится. Она кладет свое недоеденное мороженое на скамейку и потирает грудь.

– Я думаю… я думаю, со мной что-то не так! – Она заглядывает себе под топ, до крови царапая кожу.

– Да? – Я тоже всматриваюсь, хотя гораздо больше погружена в свои мысли, в факты, которые мой мозг пытается осмыслить. – Похоже на комариный укус?

– Нет, я чувствую, что моя грудь вот-вот взорвется!

Я задаюсь вопросом, не притворство ли это, но потом вижу ее лицо, которое внезапно становится совершенно детским и сморщивается от боли.

– Взорвется? – неуверенно спрашиваю я. – В каком смысле?

– Как фейерверк. – Она замирает. – Мне нужно… я не знаю… что-то не так! Тебе когда-нибудь казалось, что все твое тело вот-вот взорвется?

Я немного паникую из-за того, что с Кьярой что-то случилось именно когда я рядом.

– Твой папа уже рядом, – говорю я. – Он будет…

– Ты написала ему? – Ей не настолько больно, чтобы она не говорила это обвиняющим тоном.

Я краснею.

– Мне жаль. Правила взрослых. Мне пришлось.

– Ну, как бы там ни было, мы не можем ждать его здесь! Посмотри на меня! Она показывает пальцем, и вдруг я вижу их – красные волдыри у нее на груди. Какого черта?! Я боюсь, что это что-то серьезное. И что я, как невольная няня Кьяры, виновата в этом.

– Нам пора идти! – кричит она.

Прежде чем я успеваю подумать, Кьяра срывается с места и бежит со всех ног обратно к поезду.

Я снова в купе «Рим» – месте, кажущимся частью ночного кошмара. Окидываю взглядом пространство, которое теперь выглядит крошечным. Мой стакан для шейкерато чудесным образом очистился, а конденсат на поверхности прикроватной тумбочки исчез. Марко проделал эффективную работу, но мне интересно, не удалил ли он также часть воздуха в этом помещении. Расхаживая взад-вперед, размышляя об этой странной поездке, я чувствую, что задыхаюсь. Все здесь из золота, хрусталя и лакированного дерева, ткань – роскошная парча, и все же кажется, что в каждом золотом изгибе таится новое предательство. На меня летит каменная глыба. И выхода нет. Что же будет дальше?

Камень расплющит меня, превратив в пыль, вот что. Нет, я не собираюсь оставаться здесь ради этого!

Стук в дверь прерывает мои размышления. Я открываю и вижу Габриэля, его губы изгибаются в едва заметной застенчивой улыбке, будто я застала его на аллее позора.

– Mi dispiace tanto[52]. Слава богу, что ты ее нашла. – Он осторожно входит, проводя ладонью по своим густым темным волосам. – Мне так жаль, Рори. Моя дочь, она…

Я машу рукой.

– Все в порядке. Серьезно, Габриэль, все в порядке. Такое случается.

Он морщится.

– С ней это случается слишком часто. В Риме, однако, она знает, что нельзя переходить Тибр и возвращается домой засветло. На этот раз все не так. Что, если бы поезд ушел без нее? Что, если бы ее похитили, dio non voglia[53]? – Его глаза бегают по сторонам. – Она прячется? Где она вообще? Кьяра!

Я указываю в сторону ванной.

– Она сейчас вытирается влажным полотенцем. Огненный муравей забрался к ней под топ и всю искусал. Меня они тоже когда-то жалили, и это довольно неприятно.

– Огненный муравей? А-а, formica di fuoco. Они просто звери!

– Звери! Ее грудь будто изрисована. Будет чесаться несколько дней. Я принимала неоспорин, но, возможно, ей понадобится еще и стероидный крем.

Габриэль кивает.

– Спасибо. На борту есть врач. Я отведу Кьяру к нему. Ей так повезло, что ты оказалась рядом!

– О, да ладно. Твоя девочка такая способная и умная! Она сразу бросилась бежать к поезду. Если бы в тот момент я не присматривала за ней, она бы нашла кого-нибудь, кто помог бы. Она сильная и находчивая.

Я улыбаюсь, немного грустно, потому что все понимаю. Габриэль ни в чем не виноват, просто девочка, которая растет без матери, – каким бы замечательным ни был ее отец, – должна научиться обходиться без матери.

Я сажусь на банкетку, пытаясь сохранить улыбку на лице, но не могу перестать прокручивать в голове то, что сказала мне Кьяра перед тем, как ее укусил огненный муравей.