Главная героиня полностью

– В Италии полно великолепных мужчин. Мы здесь не ради этого, – произнесла Джиневра, ненавидя себя. Это прозвучало сварливо и завистливо. Орсола такого не заслуживала. В чем ее вина, разве что в том, что она родилась красивой, доброй и наделенной идеальной женственностью? Несомненно, московские мужчины будут слетаться к Орсоле, как это делали и римляне. На днях сестра заявила, что римские мужчины слишком одержимы своими матерями. Русские мужчины, несомненно, совершенно другие. Русские мужчины были, по сути, единственной причиной, по которой Орсола не была против поездки в Москву.

Доменико мотнул подбородком вправо.

– Красная площадь. Вы можете в это поверить, piccoline? Мы здесь. Мы действительно здесь.

Три головы повернулись к огромному пространству, вымощенному булыжником, над которым возвышалась часовая башня из красного кирпича с черным внушительным фасадом, а рядом с ней – купола знаменитого собора Василия Блаженного, похожие на воздушные шары, застрявшие на верхушках шпилей. Внезапно они заметили мужчину в строгой военно-морской форме и блестящей черной фуражке, пристально смотрящего на их машину, будто он мог заглянуть внутрь и обнаружить, что с Эфрати что-то не так.

– Это КГБ? – прошептала Орсола.

– Нет, – ответил Доменико. – Будь он из КГБ, не стал бы это афишировать, не сомневайся. Но мы недавно проехали Лубянку.

– Что такое Лубянка? – поинтересовалась Орсола.

Джиневра знала, что это такое – улица, где находилась штаб-квартира КГБ. Туда забирали врагов государства, которых потом больше никогда не видели.

– Мы скоро подъедем к отелю, – сказал Доменико, уклоняясь от ответа на вопрос дочери. Джиневра наблюдала, как к ее сестре возвращается улыбка. Как хорошо, что жизнь так благословила Орсолу, что все ее неприятные мысли мгновенно улетучивались.

Неприятные мысли Джиневры накапливалась и тлели.

– Мы на месте, – объявил Доменико. – Отель «Метрополь».

Дождь прекратился, и все вокруг стало более четким, открывая неожиданное очарование старины. Джиневра почувствовала, как ее охватывает трепет. Москва! И «Метрополь» – грандиозный исторический отель в центре города, который стоял там еще в царские времена.

Когда Джиневра сообщила своим коллегам в библиотеке, что собирается в Москву, они в замешательстве наморщили лбы. Одни поинтересовались, безопасно ли это. Другие уточнили: «А Москва так же далеко, как Сицилия?»

Целый батальон швейцаров уже направился к машине Эфрати. Водитель снова что-то сказал по-русски резким тоном. Джиневра уже знала, что он, вполне вероятно, был информатором КГБ.

Перед отъездом из Италии Доменико усадил девочек рядом и рассказал им о жизни в Советском Союзе и мерах предосторожности, которым они должны следовать. Чтобы иностранцы могли получить визы, они должны были зарегистрироваться как организованные туристы, которых обязательно сопровождал гид «Интуриста[65]», который также был информатором КГБ. За каждым шагом Эфрати будут следить. КГБ, скорее всего, установит жучки в их гостиничных номерах. Доменико был еще недостаточно здоров, чтобы совершать регулярные поездки, но девочки смогут поочередно выходить из отеля – одна будет оставаться с отцом, другая отправится на разведку для помощи всем евреям, которых они смогут найти. Свободное время без гида «Интуриста» было ограничено, но Доменико слышал, что взятки могут смягчить это правило, что особенно полезно, если близнецы захотят пообщаться с евреями в синагоге. С этой целью Эфрати набили свои чемоданы сигаретами «Мальборо» (на случай, если их гидом будет мужчина), духами, губной помадой и колготками (на случай, если это будет женщина) – всем тем, что было практически невозможно купить в Советском Союзе, разве только из-под полы или если ваш отец занимал высокий пост в правительстве и у вас был доступ к специальным магазинам. Доменико попыхивал сигарой, объясняя девушкам, что, хотя они и могут обойти некоторые правила, им не следует недооценивать КГБ. За девушками в отеле будет вестись наблюдение – все, от швейцаров до дворецких, являются осведомителями. К счастью, у Эфрати было небольшое преимущество, потому что они были итальянцами, надзор за ними был не такой пристальный, как за американцами. Но если по какой-то причине одна из девушек познакомится с евреем…

Доменико не рассматривал кого-либо, кроме еврея, в качестве подходящего мужа для своих дочерей.

– Если вы встретите еврея, – сказал он, – вполне может оказаться, что КГБ установило за ним слежку, а это будет означать, что и за вами слежка усилится. Евреев всегда подозревали в том, что они сионисты, поэтому советский режим преследует их.

Когда швейцар протянул руку, чтобы открыть им дверь, отец схватил обеих девушек за предплечья с силой, удивившей Джиневру. Он прошептал:

– Помните, что мы здесь для того, чтобы наслаждаться и сделать хорошее дело, piccoline. Но мы должны постараться не навлечь на себя неприятностей. Мы здесь не для того, чтобы заводить друзей.

– Конечно, babbo[66], – согласилась Джиневра.

Доменико кивнул.