Главная героиня полностью

– Ты знал, что Микеланджело, рисуя Сикстинскую капеллу, был настолько несчастен, что написал стихотворение о своих страданиях? – Габриэль слегка вздрагивает. Я понимаю, что он не знает, как справиться с моей угрюмостью. – Прости. – Я замечаю скамейку и опускаюсь на нее. – Мне нужно немного отдохнуть. Я подожду здесь.

– Ты уверена? – Очевидно, он хочет показать мне фреску, на которой Божий перст тянется к Адаму. Сказать, что до нее осталось всего несколько шагов, что я почти на месте.

Вот и вся суть. Со мной это «почти» случается довольно часто. Рядом. Буквально за углом…

Ничто из этого «почти» не имеет значения.

Ничто из этого «почти» не считается. Важно лишь то, что есть здесь и сейчас.

Я устала до мозга костей. В моих клетках нет жизни, нет заряда.

Я сдаюсь. Поднимаю белый флаг. Руки вверх. Я смирилась.

– Уверена.

Габриэль кивает, затем одаривает меня сочувственной улыбкой и возвращается к группе, обнимая дочь за плечи. Я наблюдаю, как они направляются в часовню.

Макс не оборачивается. Ни разу.

Я все еще в оцепенении, но следую за группой на ланч.

Вокруг сигналят, люди переходят улицу в потоке машин, водители лавируют в дюйме от тел. Ругань с обеих сторон. Кто имеет преимущество, совершенно неясно. Внезапно я ощущаю толчок, меня кидает в сторону.

Мне удается сохранить равновесие, я двигаюсь дальше с затуманенным взором, не обращая внимания на светофоры и гудки.

– Кэролайн! – Раздается визг тормозов, затем я чувствую, как Габриэль хватает меня за руку. – Кэролайн, ты что, не видела ту машину?

– Ох! – Я убираю со лба мокрые от пота волосы.

– Она почти сбила тебя!

– О, да! Ну что ж! Если пришло твое время, значит, пришло твое время. – Я понимаю, что это звучит безумно.

Габриэль как-то странно смотрит на меня, но не отвечает.

Мы обедаем в заведении, которое считается лучшим. Ничего другого от прославленной Джиневры Экс ждать не приходится. Наш официант Джузеппе протягивает каждому ламинированное меню в переплете из бордовой кожи, в нем столько страниц, что кажется, будто читаешь книгу, картинки и слова расплываются перед глазами. Я закрываю меню и прошу Габриэля сделать заказ для меня. Он кивает. Появляются тарелки с пиццей, пастой алла грича. Затем блюдо со свининой – Габриэль не знает, что я соблюдаю кашрут. Я разламываю хлеб, макаю его в оливковое масло, отправляю в рот вилку с пастой, не ощущая вкуса, просто ем, чтобы избежать пристального взгляда Макса. Чтобы уклониться от безобидных вопросов гида. Когда я не отвечаю, откровенно игнорируя ее, она прибегает к лести. Ваше кольцо! Che stupendo[69].

Я путаюсь в словах, бормочу нечто невразумительное, затем, извинившись, удаляюсь в туалет, прежде чем гид успевает продолжить разговор. Очевидно, что она хочет получить хорошую оценку своей работы и рассматривает меня как единственного потенциально недовольного клиента. Хотела бы я сказать: «Оставьте меня в покое, и я спою вам дифирамбы».

Когда я выхожу из кабинки, дочь Габриэля стоит у раковины, смотрится в зеркало, приглаживая свои вьющиеся рыжие волосы. Я улыбаюсь ей, пытаясь вспомнить ее имя.

– Кьяра! – восклицаю я, внезапно вспомнив его, и мне становится стыдно, что я провела с ней весь день и была настолько погружена в собственные проблемы, что даже не пыталась заговорить. Но дети меня пугают – в них столько индивидуальности! Столько убежденности! И они способны видеть насквозь любую фальшь. – Тебе сегодня весело? – интересуюсь я.

Кьяра хмурится.

– Я живу в Риме. Не то чтобы я не видела Ватикан.

– Вполне справедливо. Что ж, скоро мы снова сядем в поезд. – Я наношу на губы бледно-розовый блеск и замечаю, что Кьяра смотрит на меня с вожделением. – Хочешь попробовать?

– Папе бы это не понравилось.

– А-а. Слишком маленькая, чтобы краситься. – Моих родителей это никогда не волновало – мой отец произносил мое имя сквозь зубы, не говоря уже о том, чтобы задумываться о моем благополучии и о том, будет ли макияж способствовать этому.

– Не слишком маленькая! Он разрешает мне краситься, в разумных пределах. Он бы не хотел, чтобы ты передала мне свои микробы. Он помешан на чистоте, – вздыхает она.

– О, понятно, – говорю я, сдерживая смех. – Ну, кажется, у меня тут есть свеженький. – Я роюсь в своей сумке, действительно, нахожу запасной. – Вот, можешь взять этот.

– Правда?! – Она хватает его и прижимает к груди. – О, вау! О, спасибо! – Она наносит блеск и оценивает себя в зеркале, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.

– Ты прекрасно выглядишь. Розовый цвет очень подходит к твоему наряду. – На ней розовое джинсовое платье.

– Che figo! – Кьяра одаривает меня великолепной, широкой, искренней улыбкой. – Это значит круто.

– Che figo! – говорю я и следую за ней обратно к нашему столику.