Тяжело дыша, я поднимаюсь по каменным ступеням, проталкиваясь мимо медленно идущей пары. Я поворачиваю направо, чтобы проследить за точкой Макса, которая все еще мигает на том же месте. На верхнем ярусе гораздо меньше людей, в основном это
–
Затем я прохожу мимо выставочных стендов, мимо туристов из Северной Европы, ориентирующихся благодаря аудиогидам. Я замедляю шаг. Зачем я так спешу? Почему я вообще в Колизее. Мне не нужно – или вернее я не хочу – встречаться с Каро сейчас. Странно, что три месяца разлуки – самая долгая разлука с тех пор, как мы познакомились в детстве, – разрушили нашу дружбу. За это время она стала другим человеком? Или я? Все, что я знаю, это то, что мы все больше и больше отдаляемся…
Я здесь из-за Макса. Ему было ничуть не легче, когда он узнал о Каро и Нейте, и это ничуть не меньшее предательство по отношению к моему брату. И, наверное, я пришла в Колизей и ради себя самой. Мне нужно довериться брату, высказать все, что у меня в голове.
Я снова набираю номер Макса, но звонок переадресовывается на голосовую почту. Я оглядываюсь кругом, перед моим взором мелькают бетон, травертин и мрамор. Где же они?
Мое внимание отвлекает пожилой мужчина, который, опираясь на трость, рассказывает о событиях, приведших к строительству Колизея.
– Дворец Нерона, – говорит он, – располагался именно здесь. Когда Веспасиан пришел к власти, его решение построить здесь Колизей можно было расценить как жест, направленный на то, чтобы вернуть народу часть города, которую присвоил Нерон.
– Нерон был дискредитирован в конце своей жизни, не так ли? – спрашивает вежливый мужчина лет пятидесяти пяти, из тех, кого вы всегда видите рядом с гидом, и который задает вопросы не столько для того, чтобы получить ответы, сколько для того, чтобы услышать, как интеллигентно звучит его голос.
– Да. Очень даже. Он убил своего сводного брата, свою первую жену, ее сестру, а затем убил и новую жену. Он устранил всех, кто, по его мнению, был против него. Люди возложили на него ответственность за великий пожар в 64 году нашей эры, и ситуация начала меняться. В конце концов сенат объявил его врагом и приказал казнить. Нерон пытался подкупить офицеров преторианской гвардии, чтобы они помогли ему, но…
– В итоге он покончил с собой, не так ли? – спрашивает нетерпеливый турист.
Гид кивает.
– Да. Но Нерон этого не хотел. Его инстинкт жить был силен. Один из преторианских гвардейцев спросил Нерона, так ли это ужасно – умереть?
– Так ли это ужасно – умереть? – вторит ему турист. – Ну…
Я не останавливаюсь, не хочу быть свидетелем его самолюбования. По моим рукам бегут мурашки.
Я проталкиваюсь сквозь толпу и, наконец выбравшись из нее, замечаю Макса и Каро. Только они вдвоем – гида нигде не видно. Неудивительно, что я не смогла найти их. Они, окруженные сигнальной лентой, находятся в огороженном для реконструкции углу. Каро стоит на карнизе, а Макс в нескольких футах позади нее.
Их там явно не должно быть. Как они вообще туда забрались?
Я осматриваю местность в поисках точки доступа, понимая, что нужно преодолеть барьер. Я начинаю двигаться в их сторону, чувствуя, как странный страх скручивает мой желудок. Каро стоит под аркой, прислонившись к колонне, близко к краю. Так близко, что если она отойдет чуть дальше…
