– Ты не должна себя винить, Рор. С Каро все в порядке. У тебя были причины для ярости.
– Тем не менее, семья должна быть рядом безоговорочно.
– Преданность – это все, – говорим мы хором.
– Но я не думаю, что папа предполагал, что кто-то из членов семьи переспит с чьим-то бывшим. – Я сухо смеюсь.
– Он
– Я знаю. Конечно, Нейт нечто большее. Он действительно сожалеет, что расстался с тобой. По крайней мере, в этом я ему верю. – Я ловлю себя на том, что хмурюсь. – Несмотря на то, что он полный придурок.
Я на мгновение задумываюсь, будет ли Рори после этой поездки по-прежнему думать о том, чтобы вернуться к Нейту. Раньше я бы сказал «нет», потому что некоторые вещи непростительны, но наша странная поездка изменила мое отношение к этому, заставляя меня задуматься, не расширились ли границы дозволенного, не стали ли мы задумываться о вещах, о которых и помыслить не могли.
– Еще… – Рори замолкает. На ее лице появляется странное выражение, затем оно исчезает.
– Что?
– Я не знаю. Это все слишком. Макс, как ты думаешь, почему Джиневра собрала столько информации про нас?
– Потому что она планирует что-то зловещее? – Я усмехаюсь. – Сегодня вечером, когда мы будем спать, она выскочит из темноты с ножом, как Чаки?
Рори хмурится.
– Я серьезно.
– Я тоже говорю серьезно. – Я качаю головой. – Это сумасшедшая поездка. И с каждой минутой становится все более безумной. Честно говоря, я понятия не имею, почему у твоей писательницы, с которой я никогда не встречался, в ящике стола лежат награды с научных выставок, которые я получил, когда мне было одиннадцать.
– Красавица и уродина. Сестры. – Рори барабанит пальцами по столу. – Это как-то связано. Просто пока мне многое не ясно. Не могу сообразить, какая между всем этим связь.
Я качаю головой. Рори уже выдвигала свою теорию, но я не слишком ее понимаю и не очень помню папины детские сказки.
– Мне нужно пойти уставиться в стену, – говорит Рори. – И помедитировать.
– Давай. Мне кажется, это хорошая идея. Ты действительно придерживаешься нового распорядка?
Рори краснеет.
– Я пытаюсь. Это как…
– Я знаю. Дзен. Смотреть на деревья на ветру.
Она тычет меня в бок.
– Тебе не кажется, что я менее напряжена, чем обычно?
Я смеюсь.
– Ты все еще довольно напряженная!
– Ну да, – смеется она, – справедливо. Послушай, ты не мог бы…
– Конечно. – Я допиваю остатки водки. – Пойду проверю, как там Каро.
– Спасибо. Мы нужны ей прямо сейчас. Просто… У меня столько всего в голове… и я хочу позвонить папе.
– Ясно. Передавай ему привет. С Каро все будет в порядке. Не волнуйся. Это была насыщенная поездка для всех нас. Я действительно не думаю, что она бы…
– Нет, я тоже так не думаю. – Несколько мгновений мы сидим в тишине. Затем Рори протягивает руку, чтобы сжать мою. – Ну и отпуск, а?
– Тот еще отпуск, да! Тебе не кажется, что, учитывая количество потраченных долларов, нам должно быть более…
– Просторно? – предполагает Рори.
Я улыбаюсь.
– Бинго. Меня уже тошнит от того, что каждый раз, открывая дверь, я натыкаюсь на этого старого, капризного мужика.
Рори смеется.
– Что, не хочешь, чтобы тебе в лицо снова полетел пепел?
Я тоже смеюсь и одновременно ежусь.
– Пожалуйста, нет. И калифорнийцев не надо. Они такие активные, со всей их терапией… – Мы с Рори обмениваемся озорными взглядами. И оба в унисон восклицаем:
– За Айру! – и потрясаем воображаемыми туристическими палками в воздухе.
– Это никогда не надоест, – говорит Рори.
– Никогда.
Рори сжимает мою руку.
– Что бы я без тебя делала? Я безумно рада, что ты здесь, Макси.
– Один за всех и все за одного. И даже больше, потому что я должен прикрывать твою спину и папину тоже.
– Люблю тебя, СБ. – Рори подходит, чтобы обнять меня.
– Люблю тебя, МС, – Я притягиваю ее ближе. Считается, что мужчины не любят обниматься, но мне всегда нравилось. Я тонул в папиных объятиях, в объятиях Рори и Каро. Я не всегда чувствовал себя привлекательным. Скорее странным. Но во мне так много любви, так много ее рвется наружу. Я не похож на обычного жителя пригорода Мичигана, с респектабельной работой, который женился в двадцать шесть, приобрел первый дом в двадцать восемь и к настоящему времени завел двух детей. Нет, я добился успеха, проложив свой собственный путь.
Рори остается в моих объятиях – впервые я задаюсь вопросом, нравится ли ей это так же, как мне, или наши долгие объятия – это потому, что она знает, что они мне нужны. Волосы моей сестры мягкие, как обычно, распушившиеся от влажности, источают пряный аромат. Кажется, он витает в воздухе «Восточного экспресса», исходя от шампуней и мыла, идеально разложенных в наших купе. Я всегда забываю, какая у меня миниатюрная сестра. Это обманчивое ощущение, потому что она сильнее меня. И, возможно, когда-то она была храбрее, но сейчас я тоже храбрый. Отважный. Держу марку фамилии Аронов. Я надеюсь – я знаю, – что именно это сказал бы папа, если бы он все еще был способен полноценно выражать свои мысли.
