— Господи, куртку на пол… Вы уж извините. — Светлана виновата развела руками, как бы извиняясь за поведение дочери и, пройдя вдоль коридора, подняла с пола пуховик, рукой стряхивая с него несуществующую пыль. — Спасибо вам огромное! Простите, как вас…
— Борис, — представился незнакомец.
— Светлана.
— Извините, я пойду. Мне пора.
Он забрал у женщины пуховик и потянулся к дверной ручке, но женщина остановила его, слегка сжав пальцами локоть мужчины.
— Ни в коем случае! — запротестовала она. — Я вас так не отпущу.
— Но мне правда… — Борис показал пальцем на дверь.
— Нет, и еще раз нет! — категорично заявила Светлана. — Разувайтесь и проходите на кухню. Я сейчас чайник поставлю. Будем пить чай.
— Ну, если вы настаиваете, — несколько смутился Борис.
— Именно настаиваю. — Она подождала, пока тот разуется, и сделала приглашающий жест в сторону открытой двери на кухню. — Проходите. Честное слово, я вам по гроб жизни обязана.
— Ну уж!.. Чистое везение. Если бы не кошка…
— Кошка? — удивилась Светлана, проходя на кухню вслед за гостем. — При чем тут кошка? Присаживайтесь вот тут, пожалуйста, — она указала на стул слева от стола, стоявший у самого окна под легкими тюлевыми занавесями. Потом повернулась к плите и, взяв спички, зажгла конфорку под бордовым круглым чайником с толстым коротким носиком.
— Понимаете, — пояснил Борис, медленно и аккуратно опускаясь на стул, — еду я по набережной…
— Ой, вы извините, я только в ванную загляну, как там Юлька, — спохватилась Светлана.
— Без вопросов, — подняв обе руки, улыбнулся Борис.
Женщина быстро вышла из кухни.
Борис огляделся.
Кухня была просторной, в отличие от большинства современных квартир в крупных городах, на кухнях которых невозможно развернуться, чтобы ненароком не задеть чего-нибудь локтем.
Стены радовали глаз чистотой свежей побелки бледно-розового цвета. Потолок сиял белизной.
Новенькая газовая плита, высокий двухкамерный импортный холодильник приятного и неброского серого оттенка с матовой поверхностью, кухонный гарнитур цвета «лесной орех» и однорожковая люстра из замысловато переплетенной толстой алюминиевой позолоченной проволоки с прикрепленными к ней по окружности прямоугольниками стекол — все говорило о хорошем вкусе и желании хозяев поуютнее обустроить свое жилище. И еще о привычке содержать все в чистоте и порядке.
Старенький, но зато прочный кухонный стол покрывала новенькая разноцветная клеенка неброских тонов. На столе в серебристой подставочке стояли стеклянные солонка и перечница.
Борис в раздумье ожидания поводил пальцем по незатейливому узору клеенки. Вид квартиры (вернее, кухни — всю квартиру он не видел, конечно) навевал на мысль о хорошем достатке хозяев. Видно, Светлана неплохо зарабатывала. А возможно, это были, так сказать, остатки роскоши, доставшиеся женщине после развода. Впрочем, Бориса, это мало волновало.
Из ванной комнаты через закрытую дверь и шум воды доносились приглушенные голоса: один высокий и пронзительный; другой чуть пониже и потише. Но слов было не разобрать. Скорее всего, Юля пыталась оправдаться и тем избежать наказания, как это водится у детей.
«Все-таки не в меру шустрая девчонка», — подумал Борис, побарабанив пальцами по столу, и выглянул в окно.
По небу тянулись тяжелые облака, почти цепляющиеся за верхушки высоченных сосен, растущих невдалеке в бору. Опять начинал валить снег.
«На день рождения, я, похоже, уже не попаду… — с грустью подумал Борис. — А может, это и к лучшему».
Дверь в ванную приоткрылась. Шум воды усилился.
— Хорошо отогрейся, не торопись, — донесся до слуха Бориса голос Светланы.
— А дядя ушел? — это уже звонкий девчачий голос.
— А тебе-то какая разница? На кухне он, чай мы пьем. — Женщина вышла из ванной комнаты, примыкающей к кухне. — Купайся давай.
Она прикрыла дверь и вернулась на кухню.
Чайник как раз закипел, и Светлана неторопливо заварила чай в три высоких, стеклянных, кофейного цвета бокала, усердно, но как-то механически помакав пакетиком с заваркой в два из них; в третий она положила отдельный пакетик.
Борис с интересом разглядывал хозяйку дома, стоявшую к нему вполоборота.
У женщины были короткие и темные, чуть отливающие краснотой волосы ровного оттенка, видно, крашеные. Овальное лицо с приятными тонкими чертами, узкие плечи, отчетливо видимая даже под несколько свободным халатом талия, переходящая в несколько полноватые бедра. Но, в общем, ноги были стройными. И длинными.
— Так что вы говорили про кошку? — спросила Светлана, оборачиваясь к гостю и попутно размешивая ложечкой сахар в бокалах.
— Что? — Борис не сразу вернулся к действительности. — Ах да! Еду я, значит, по набережной, а тут из-за снежной прямо-таки горы — ну знаете, как трактор проедет… — выскакивает кошка, и мне под колеса…
Светлана отложила чайную ложку, переставила бокалы с чаем на кухонный стол, пододвинув один из них, тот, что с отдельным пакетиком, поближе к гостю, достала из шкафчика блюдце с конфетами, а из холодильника — вазочку с вареньем и уселась напротив, оправив сзади подол халата.
— Живая? — с участием в голосе поинтересовалась она.
— Кто?
