Девочка схватила шарф двумя руками, и Борис, медленно отползая назад, потянул шарф на себя, стараясь не допускать рывков.
Выбраться на лед у девочки не получалось. Стоило ей немного взобраться на него, как тот с хрустом проламывался под ней, и девочка вновь оказывалась в воде. Но Борис продолжал тянуть, и вскоре девочка сначала по пояс, а затем и с ногами оказалась на льду.
На девочке были шерстяные рейтузы и шерстяная же толстая кофта, насквозь пропитанные водой. На ногах влажно поблескивали коньки. Стоило только удивляться, как вся эта тяжесть сразу не утянула ребенка на дно.
Борис прекратил ползти назад и теперь только быстро подтягивал девочку к себе. Наконец он схватил ее за руки и, с трудом затащив себе на спину, развернулся к берегу и пополз, работая коленями и одной рукой. Другой рукой он придерживал ребенка за воротник кофты. Девочка тяжело дышала и даже не делала попыток помочь или хотя бы удержаться на спине Бориса. Ее руки и ноги бессильно свисали, волочась по льду.
Выбравшись на плиты берега, Борис подхватил девочку на руки и полез наверх, к дороге. Девочка мелко дрожала, и Борису отчетливо слышался стук ее зубов.
— Чего ж тебя, дурья башка, на лед-то понесло? — тяжело дыша, спросил Борис. Подниматься по обледенелым плитам с грузом на руках было тяжело. Он постоянно оскальзывался и оступался, и от натуги даже взмок. Девчонке было лет десять-одиннадцать, и весила она килограмм двадцать пять — тридцать. Плюс мокрая одежда. И коньки.
— Хо-хот-тела н-на к-конь-ках… — хлопая длинными ресницами с замерзшими на них капельками воды, ответила девочка.
— Какие коньки? Уф-ф! — Борис выбрался к ограде, перевел дух и с трудом перелез через нее. — Лед тонкий. И никого вокруг нет, посмотри! Ты вообще думаешь чем-нибудь? А если бы я здесь случайно не оказался?
Девочка сжалась у него на руках и затихла, стараясь даже не дрожать.
— Открой дверь, — сказал Борис, подойдя к задней двери машины. Девочка нерешительно уставилась на своего спасителя огромными зелеными глазищами. — Ну? Чего ждешь? У меня руки заняты.
Девочка осторожно протянула правую руку и непослушными пальцами открыла замок двери, потянув за ручку. Дверь чуть приоткрылась.
— Господи, неужели это так трудно! — не выдержал Борис и довершил начатое, поддев дверь правой ногой.
Та распахнулась, и Борис усадил девочку на заднее сиденье и помог ей стянуть коньки. Потом закрыл дверь, забрался по пояс в переднюю, все еще приоткрытую дверь и поставил обогрев на максимум. — Вот так! Подожди, я за вещами спущусь.
Девочка неловко кивнула, изобразив подобие улыбки посиневшими от холода губами и, подтянув колени к подбородку, обхватила их руками. Борис захлопнул дверь и быстро спустился за куртками и рюкзаком, затем вернулся к машине, закинул вещи на заднее сиденье рядом с девочкой и забрался на водительское место, дыша на озябшие руки.
Машина успела немного вымерзнуть из-за оставленной открытой водительской двери, пока Борис пропадал у реки, а девочку заметно потряхивало. К тому же с нее ручьями текла вода на обивку сиденья.
Борис обернулся назад, положив локоть на спинку сиденья.
— Тебя как зовут-то, фигуристка?
— Ю… Юля, — сквозь часто стучащие зубы произнесла девочка, откинув с лица мокрую светло-русую прядь.
— Ну вот что, Юлия Батьковна, быстро снимай с себя мокрое, суй вещи в свой рюкзак и залезай в мой пуховик — он большой, ты в него вся войдешь, да еще замотаешься.
Девочка поджала колени, обхватила их руками и спрятала за ними пол-лица. Над коленями были видны только глаза под спутанными влажными волосами, налипшими на лоб. Мокрую шапку девочка уже сняла, но все еще держала в руке.
Борис хмыкнул, достал из бардачка пачку сигарет с зажигалкой и закурил.
— В общем, я выйду на перекур, а ты пока переодевайся. У тебя минуты три-четыре. — Борис выбрался из машины и закрыл дверь.
Затянувшись сигаретой, он бросил задумчивый взгляд на тонированное стекло задней двери, потом прошел к бамперу, все еще упирающемуся в снег, и боком оперся на капот, стоя спиной к лобовому стеклу и неспешно куря.
Докурив и щелчком откинув окурок далеко в сторону, Борис вернулся в машину и, закрыв за собой дверь, обернулся назад.
Девочка сидела справа, закутавшись в его пуховик по самые уши. Снизу из-под пуховика торчали голые ступни с поджатыми пальцами ног. Сверху, над мехом воротника, виднелись глаза, пристально следящие за Борисом.
— Ну вот, другое дело, — удовлетворенно сказал тот. — Согрелась, колобок?
— П-почти, — тихо сказала девочка в воротник пуховика и чуть кивнула головой. — А п-почему к-кол-лобок?
— Ты себя сейчас видела со стороны? — засмеялся Борис. — Такой пуховый колобок: глаза да лапки.
Девочка насупила брови, размышляя над шуткой. Ступни ног исчезли.
— Ладно, с юмором у нас тяжело, понимаю: стресс и все такое. Тогда рассказывай, где живешь?
— На Х-хорош-шавина, — не совсем разборчиво сказала девочка в воротник.
— Ничего себе! — присвистнул Борис. — Это же другой конец города. Ну, Юля, тебя и занесло!
Девочка промолчала.
