— Именно. Два подготовленных, хорошо экипированных бойца были выведены из строя неизвестным, действующим голыми руками незнакомцем, если не считать какие-то странные приспособления в виде браслетов. На это ему понадобилось менее минуты.
— Вы установили, что это было?
— Анализ записи боя не дал никаких существенных результатов: первый боец был выведен из строя голыми руками, но у нападающего…
— Нападающего ли? — повел бровью Шульц.
— Хорошо, у защищавшегося была непревзойденная реакция, совершенно ненормальная для человека — миллисекунды!
— Возможно, длительные тренировки…
— Невозможно, господин Шульц, — решительно отверг такое предположение Зеленский, рубанув рукой воздух. — Совершенно невозможно. У второго бойца сломаны ребра. Для того чтобы пробить его защиту, необходимо воздействие не менее полутора тонн. Это бронежилет и защитное поле. И тем не менее факт налицо: удар голыми руками привел к столь печальным последствиям. Следовательно, всему виной эти необычные браслеты.
— Это установлено?
— Нет, полевого воздействия не обнаружено, либо поле действовало очень короткое время.
— То есть и это недоказуемо. Как с общим полевым фоном защищавшегося?
— Никак. Поле отсутствует или действует в некоем мерцающем, нерегистрируемом режиме.
— Значит, и здесь ничего, — Шульц подался вперед, опершись локтями на подлокотники, и сцепил пальцы рук. — Господин Зеленский, Ваши бойцы напали на человека, у которого нет полевого фона, что говорит о принадлежности данного человека к своему времени, они получили отпор мастера боевых искусств, пусть у него даже неординарная реакция.
— Но браслеты…
— Люди в двадцать первом веке очень любили всякие светящиеся и мерцающие побрякушки. Да и излучение от браслетов тоже не было обнаружено.
— А исчезновение ведомого объекта?
— Не уследили. Ведомый оказался хитрее.
— Неубедительно, господин Шульц.
— А попытка задержания этого человека имела убедительные основания?
— Должен признать, что — нет. Но подозрение…
— Значит, Вы склонны считать этого субъекта агентом из запредельного будущего только потому, что ему удалось уйти от слежки?
— Вы правы, — нахмурился Зеленский. — Это звучит абсурдно, но все же я чувствую, что этот человек не так прост.
— Господин Зеленский, давайте будем основывать свою работу на фактах и расчетах, а не на чувствах. Вы не на диком Западе в старом ковбойском фильме. Для задержания человека необходимы основания.
— Я понял Вас, советник, — сухо ответил Зеленский.
— Ну, ну, господин Зеленский. Давайте без этих мальчишеских обид. Я понимаю, Вы болеете за свое дело, а я призван контролировать законность Вашей деятельности. И Вы не хуже меня знаете, что в данном случае я абсолютно прав.
— Возможно.
— Не возможно, а именно прав. И даже если тот странный субъект со сверхвозможностями действительно представляет наше будущее, то попытка что-либо изменить заранее обречена на провал. С будущим бороться бесполезно. Да и нашей с вами деятельности он никак не препятствует: у нас свои дела, а у него свои. К чему эти никому не нужные столкновения?
— Вы правы, советник, но я буду продолжать наблюдать за ним.
— Это ваше право.
— Извините, меня ждут дела.
— Не смею Вас задерживать, господин Зеленский, — Шульц поднялся из кресла.
Зеленский сдержанно кивнул, развернулся и покинул кабинет советника.
