Решением научного совета, тактично доведенным Ерофеевым до сведения Светланы, женщина была буквально смята, раздавлена, убита наповал. Пустота, абсолютная и всепоглощающая, навалилась на нее тяжелой ношей. Она не помнила, как вернулась к себе, и опомнилась, лишь когда ее плеча коснулась рука аспиранта Гуревич.
Светлана, чуть вздрогнув, обнаружила себя сидящей за собственным столом, заваленном аккуратно сложенными кипами бумаг, и оглядела стоявших полукругом в молчании рядом с ее креслом остальных работников.
— Отказал? — тихо спросила Гуревич.
Светлана едва заметно кивнула, протянув руку к одной из стопок бумаг, и пальцами провела по ней.
— Вот же гад! — зло прошипела молоденькая практикантка Яблонская. — Душить таких надо! Но вы не расстраивайтесь Светлана Андреевна, все образуется.
— Ничего уже не образуется, Галя, — вздохнула Светлана, благодарно и грустно улыбнувшись Яблонской. — Ни-че-го! Тема закрыта окончательно.
— Может, на него надавить, на этого Ерофеева? Подать жалобу в совет, потребовать, наконец, пересмотра решения? — всплеснула руками Гуревич.
— Совет не пересмотрит своего решения. Им нужны результаты, коммерческая выгода, а с нашей многолетней возни пока один пшик! — Светлана резким движением пригладила рассыпавшиеся по лицу волосы и порывисто поднялась на ноги. — Ну и ладно. Время, девочки и мальчики. Пора по домам.
Она прошла в комнату напротив, сбросила халат, повесила его на крючок и, подхватив пальто, быстрой походкой направилась к выходу.
Плевать… На все плевать: на совет, на Ерофеева, на выгоду и на угробленную диссертацию.
«Подумаешь, крупный сторонний заказ! Теоретиков у них, видишь ли, не хватает! Завтра же подам заявление об уходе, и катитесь вы все со своими ядерными установками, — Светлана как-то разом даже повеселела, ощущая, как с ее плеч сваливается бремя не прекращавшейся последние несколько месяцев борьбы за никому не нужный проект, пустых уговоров, беготни по кабинетам важных и надутых, как индюки, академиков. — Пойду на какой-нибудь физмат — с руками оторвут. Буду спокойно преподавать, чтобы только никаких Ерофеевых и прочего подобного».
Внизу, почти у самого подъезда ее ждала машина Бориса. В машине на заднем сиденье гордо восседала Юлька, наблюдавшая с вытянутой шеей за появлением матери.
Когда Светлана появилась на пороге института, запахивая на ходу пальто, девочка опустила стекло и радостно замахала ей рукой:
— Мама, ну чего ты так долго? Мы уже полчаса ждем.
— Привет! — Светлана помахала ей в ответ и торопливо, стуча каблуками по мерзлому асфальту, приблизилась к машине.
Борис, нагнувшись вправо, открыл ей дверь. Светлана быстро забралась на правое сиденье и, подобрав полы пальто, захлопнула дверь. Слишком сильно захлопнула, на ее взгляд, но Борис промолчал, похоже, уловив ее минорно-возбужденный настрой.
— Добрый вечер, — поздоровался Борис. — Вы, Светлана, действительно что-то не торопитесь с работы. Дела или с работой не можете расстаться?
— Добрый. Ни то ни другое, но это неважно. Куда едем?
— Сначала на каток, как и договаривались, — он заглянул в зеркало заднего обзора и подмигнул Юльке. — А потом куда-нибудь перекусить. Идет?
— Конечно, идет! — воскликнула Юлька.
— Тогда в путь! — Борис вырулил на дорогу и на перекрестке свернул в сторону центра города. — У вас что-нибудь случилось?
— С чего вы взяли? Все в полном порядке, — слабо улыбнулась Светлана.
— Я же по вам вижу.
— На самом деле все случилось раньше, а теперь, я думаю, все как раз в полном порядке.
— Не хотите говорить, — констатировал Борис.
— Нет, просто не хочу загружать вас своими проблемами. Тем более, все вполне разрешимо.
— Ну и отлично, раз так.
Машина уже неслась по широкой, хорошо освещенной шестиполосной дороге. Мимо проносились дома, торговые центры и небольшие павильоны с переливающимися гирляндами разноцветных огней в витринах. Ярко светились развешанные поперек дороги бусы огней, как бы образуя собой тоннель в приближающийся Новый год. Предпраздничная суматоха и толчея все больше и больше захватывали город.
Вдали за ветками деревьев замелькал купол цирка, подсвеченный сотнями ламп и кричащий разноцветными буквами с огромного экрана о новой праздничной программе. С экранов баннеров, расставленных вдоль дороги, лилась призывная и назойливая реклама: «успей купить… распродажа… скидки…». Никто из прохожих на нее не обращал внимания.
