<p>Работино сработано под нуль…</p>Работино сработано под нуль,до земляной и каменистой массы.Шло наступленье весь июнь, июль,и до сих пор не кончились тарасы.То ли окоп, то ли могильный ров,и день за днём не молкнет канонада.На Малой Бронной земляничный рафи сто пятнадцать видов мармелада.Девицы говорят о ерунде,изображают позы, как в рекламе,и всё ещё не выяснили, гдеживут – в России или в инстаграме.А может статься, жить и надо так,воздушнее киношного попкорна?В Работино сквозь дым алеет флаг,у них в прицеле – Спас Нерукотворный.Чем ближе к смерти, тем острее слух.Чем ближе к жизни, тем жирнее пицца.Чем ближе к смерти, тем сильнее дух.Чем ближе к жизни, тем мертвее лица.Хохлы хотят без мыла в парадиз,и сальные облизывают губы,но валятся гурьбой куда-то вниз,где полыхают джазовые клубы.Там подают синильное винорогатые халдеи на копытах.Работино – навек Бородино.И некогда считать своих убитых.<p>Авдеевка еле на карте видна…</p>Авдеевка еле на карте видна,по сути рабочий посёлок.Авдеевка – это большая страна,и путь в неё труден и долог.В Авдеевке русских полей сереброи тишь заповедного бора.В Авдеевке есть зоопарк и метро,стоит у причала «Аврора».Там щедро Москва накрывает столыдля всех городов и столетий.Там слышится мудрое слово муллыв высокой кремлёвской мечети.Оттуда уходят в холодный просторвоздушных судов капитаны.Там можно увидеть из Пушкинских ГорНаходки портовые краны.«На кой вам Авдеевка эта нужна?» —не очень понятно холýям.Авдеевка – это родная страна,которую мы отвоюем.<p>Когда войну мы вгоним в гроб…</p>Когда войну мы вгоним в гроби хоронить сойдёмся вместе.Когда её бугристый лобрасстрига-ветер перекрестит.Когда её в донецкий кряжзароем, чтоб не восставала,и терриконовый пейзажнад ней сомкнется без прогала.Мы возвратимся в городаи павильоны соки-водысобой заполним без труда,как землю мирные народы.И сок гранатовый никакнам не напомнит о разрывах,и о внезапности атак,и о случайностях счастливых.Мы им напьёмся допьяна,потом очнёмся и заметим,что погребённая войнаиначе снится нашим детям.Они рисуют лик войныкрасивым, ласковым, нестрогим.Они почти что влюбленыв неё на радость педагогам.И кто-то в класс ворвётся: «Нет,мерзее не было старухи!»Но где же взять её портрет?Они к рассказам нашим глухи.И станет модным аромат,знакомый нам как трупный запах.А значит, вновь глаза глядятс привычным холодом – на запад.
