К счастью, это было единственное, для чего понадобились защитные костюмы от ОМП, поскольку Саддам никогда не применял против нас нервно-паралитических газов или других отравляющих веществ. Однако на то время это была очень реальная опасность. Помимо костюмов, у нас были противогазы, заранее подготовленные шприц-тюбики с инъекциями, с помощью которых можно было сделать себе укол в случае атаки нервно-паралитическим отравляющим веществом, и специальные таблетки, которые хранились внутри контейнера противогаза. Одну из них полагалось принимать ежедневно в качестве защиты от отравляющих веществ и других химических ядов, но я никогда их не употреблял. Я и в лучшие времена не любил глотать таблетки, а этим штукам просто не доверял. Никто не мог, положа руку на сердце, сказать, что после приема таблеток не будет никаких побочных эффектов, и я просто не был готов рисковать.
И по сей день я задаюсь вопросом, связан ли этот «синдром войны в Персидском заливе», которым страдали многие военнослужащие, принимавшие участие в той войне, и который сменявшие друг друга правительства отрицали, с этими таблетками, или нет. Очень немногие военнослужащие Полка рисковали их принимать. Британская армия не сталкивалась с оружием массового поражения со времен Первой мировой войны, и большинство из нас решило, что риск от приема таблеток с их неизвестными побочными эффектами выше, чем риск попасть под химическую атаку.
В Аль-Джуфе мы гораздо больше беспокоились о том, как бы нас не разнесло в пух и прах одной из саддамовских ракет «Скад», о чем нас предупредили с момента нашего прибытия. Поскольку аэродром находился менее чем в 150 милях к югу от иракской границы, мы были в пределах досягаемости даже этих устаревших и неточных ракет, и было известно, что у Саддама их много. Должна была быть система раннего предупреждения, но советские ракеты, которые иракцы доработали, чтобы увеличить их дальность, были очень быстрыми, подлетное время составляло максимум несколько минут.
Первое предупреждение не оставило меня равнодушным. Это случилось на рассвете 20-го января. Я завтракал сэндвичем с жареным яйцом и безучастно наблюдал за тем, как в некотором отдалении командир эскадрона «B» инструктирует своих людей. Эскадрон прибыл тем же утром на последнем C-130 из базы «Виктор». Внезапно все они начали двигаться, хвататься за свое снаряжение и вообще бегать вокруг, как глупые цыплята. Я решил, что совещание, должно быть, закончилось, и что парни хватают свои рюкзаки, чтобы пойти и пропустить по пиву.
Затем я заметил одного парня, который шел рядом и что-то им говорил. Когда он подошел ближе, я услышал:
— Доброе утро. Доброе утро.
— Веселый маленький засранец, — произнес я. — Доброго утра тебе.
— Он говорит не «доброе утро», — произнес за моим плечом полковой квартирмейстер — Он говорит «внимание, “скады”[89]!» Бойцы эскадрона «В» не бежали на пивом, они пытались найти свои аптечки, и достать противогазы.
Как оказалось, «Скады», выпущенные в тот день, к нам не приблизились, но опасность была очень реальной. Может быть, ракета и устарела, но поскольку она могла нести фугасные, химические, биологические и даже ядерные боеголовки, ее неточность не обязательно являлась помехой. Кроме того, ракеты могли запускаться с мобильных пусковых установок, которые было трудно обнаружить и уничтожить самолетам союзников.
Иракские ракетные атаки начались двумя днями ранее, 18-го числа, которому предстояло стать знаменательной датой для САС. В тот день иракцы выпустили свою первую ракету «Скад» в войне в Персидском заливе — по авиабазе Дахран, главному местоположению американских самолетов. Американцы предвидели это и в качестве защитной меры окружили базу пусковыми установками ЗРК MIM-104 «Пэтриот» класса «воздух-воздух», специально разработанными для перехвата и уничтожения приближающихся ракет класса «земля-земля».
Принцип работы «Пэтриотов» был очень прост. Когда «Скад» устремлялся к цели со скоростью чуть менее 4 000 миль в час и подходил к ней на расстояние пуска, по нему запускалась зенитная ракета с радиолокационным наведением. В ту долю секунды, когда они пролетали мимо друг друга, радар «Пэтриота» давал ей команду на подрыв, выбрасывая в непосредственной близости сотни кусков металла размером со стакан, которые вызывали детонацию боеголовки «Скада». Принцип был почти по-детски прост, но он работал до тех пор, пока точно определялось время запуска ракеты «Пэтриота». Именно это и произошло в тот день в Дахране. Американцы были в восторге от своего успеха, и вполне заслуженно.
