Глаз идола [сборник] полностью

Кракен обозначил место, где затонуло устройство, нарисовав дерево над Силвердэйлом, сожженное молнией, и дом с каминной трубой — пониже дерева в сторону северо-запада. Фред пошел по линии между деревом и трубой, пока не оказался посередине между двумя другими ориентирами: острой как шпиль вершины высокой скалы на Хамфри-Хед и каменной башни на холме в сторону Флокбурга. Он дал знак фургону ехать вперед и остановил его в нескольких футах от края того, что оказалось широкой полосой зыбучего песка.

— Мы совсем рядом с тем, что мы называем Прудом Плейсера, — сказал нам Фред. — Вечно жидкий, никогда не твердеет. Человек по фамилии Плейсер и его невеста ушли в него на повозке с четверкой и со всеми пожитками, потому что слишком торопились и не побеспокоились нанять лоцмана, а поручили кучеру выбирать дорогу. Дурак этот и выбрал, но не ту, что им была нужна. Если ваш парень целился на противоположный берег Хамфри-Хед, тогда… — лоцман покачал головой. — Одному богу известно, что вы найдете там, внизу, потому что никто и никогда из ступивших в Пруд Плейсера не возвращался обратно.

Теперь я начал понимать со всей очевидностью, в чем состоит наша задача, хотя, конечно, мне приходило в голову, что на этот раз мы будем погружаться не в воду, а в котел холодной каши, так сказать. Право же, мне хотелось признаться Сент-Иву, что я предпочел бы удирать от дикарей с томагавками, чем вслепую нырять в омут зыбучего песка, но я сидел молча, стараясь сосредоточиться на том, что творится снаружи, и разглядывая крюк-захват, болтающийся в тисках пугающих клешней лебедки. Разум мой бесполезно спорил с самим собой — что разумнее: признать свою трусость и остаться наверху или, побоявшись сделать это, погрузиться в трясину, рискуя просто сойти с ума. «В этих водах люк не открыть», — коварно сказал я себе. Я представил себе Билла Кракена, поспешно набрасывающего карту при свете луны, закупоривающего бутылку и откидывающего ее на твердую почву, и понадеялся, что перед тем, как бутылка стала стеклянным почтовым ящиком, из нее было что выпить.

Времени на пустые страхи терять было нельзя. Фред глянул на карманные часы, крикнул: «Тридцать минут по часам!», и Сент-Ив плотно закрыл люк над нашими головами. Кран поднял наш аппарат — было видно, как Хасбро одной рукой поворачивал рычаг лебедки, словно опускал якорь, а старый лоцман удерживал лошадей, — и он повис над Прудом Плейснера. Отзвуки голосов наших помощников и скрип механизмов словно отдалялись, по мере того как мы погружались в зыбучий песок; я вцепился в металлический край полукруглой скамейки, словно в край бездны.

— Но ведь прилив не вернется точно через тридцать минут, — заметил я с некоторым волнением.

— Нет, сэр! — ухмыльнулся профессор. — Но мы решили установить некий абсолютный предел. За тридцать минут мы либо потерпим неудачу, либо преуспеем. Если преуспеем, вытащим ящик краном. Если потерпим неудачу, вытащат нас.

— Отлично, — сказал я. — Прекрасно.

Мне и на самом деле это нравилось. «Тридцать минут», — сказал я себе. Подумаешь, полчаса…

Мириады звуков работающего аппарата окружили нас, как только мы начали спуск. Сент-Ив сидел молча — весь внимание к своему делу, ни единой морщинки отвлечения на лбу. А я уже был весь в холодном поту и, стараясь справиться с дыханием, усилием воли представлял, что нахожусь в более приятных воображаемых местах. Ах, если бы мой ум мог самостоятельно удерживать эти видения!

Теперь за иллюминаторами не было ничего, кроме бурой рыхлой тьмы, стены взбаламученного песка, подсвеченного наружными лампами. Наши цистерны были полны балласта, ускорявшего спуск, но даже так мы скользили вниз очень медленно; песок клубился вокруг нас, чуть встревоженный нашим движением, а вверху, над нашими головами, виднелся просвет чистой воды.

— Два фатома[44], — сказал Сент-Ив. А затем, спустя минуту: — Три.

— А что под нами? — спросил я с внезапным любопытством. Я и не задумывался о месте нашего назначения.

— А! — Сент-Ив глянул на меня. — Отличный вопрос, Джек. В самом деле, что? Может быть, снова зыбучий песок, лежащий на твердом дне, и в этом случае мы наверняка промахнемся, если не сядем точно на фургон, потому что наши движения сквозь песок будут и слепыми, и медленными. — Он покачал головой. — Или может статься, что… — Профессор внезапно умолк, пристально вглядываясь в иллюминатор, где появилась овечья морда с выпученными глазами, рассматривающая нас с каким-то печальным любопытством. Остальная часть животного была почти неразличима в плотном песке — так, только призрачный облик. Похоже, в этой плотной среде овца отлично сохранилась, или, скорее всего, утонула недавно. Мы протащили ее с собой пару футов, словно она ускоряла наше отбытие, но потом, как образ во сне, овца растаяла в безмолвной тьме над головой.

— Шесть фатомов, — с удовлетворением сообщил Сент-Ив. — Теперь мы погружаемся быстрее.

— Вокруг становится прозрачнее, — с надеждой указал я. — Видите то сломанное весло?